Трапезная была полна людей, одетых для работы и заметно встревоженных. Похоже, всех всполошил тот самый удар колокола, и никто не понимал пока, из-за чего их собрали в неурочное время. А сквозь толпу домочадцев спешила женщина средних лет в полотняном головном уборе, проталкиваясь к лестнице, где виднелась каштановая шевелюра Гордона. Он шагнул ей навстречу, а женщина с глухим звяканьем вскинула руку и резко что-то спросила…
…Мэг никогда не видела Катрину такой. Бледная и непривычно-суровая, она сжимала связку ключей:
– Я утром к отцу Ллойду ходила очаг затопить, – отчеканила она, глядя лэрду в глаза, – я в его дела не лезу, Дон, а только он без этих ключей шагу из поместья не делает. Его преподобие ушел вчера с этого самого места аккурат, когда кутерьма поднялась, и с той поры его никто не видел. Но и из дома он не выходил, вот тебе крест. Плащ на крючке, ключи на камине, кровать не смята, молитвенник на вчерашнем стихе открыт, что перед ужином читали… А ты не больно удивлен, как я погляжу.
Гордон молчал всего секунду. Длинную, вязкую, будто приставшая к рукаву смола. Затем нахмурился, забрал ключи и осмотрел связку:
– Ты права, Катрина, – кивнул он, – все на месте. Надо осмотреть подвалы.
Мэг обернулась, ища глазами родителей, и тут заметила, как в трапезную входит папаша Эрмс, держа в руках сверток мешковины. Водрузив свою ношу на стол для прислуги, он обвел присутствующих взглядом и спокойно проговорил:
– Не надо суетиться, голубчики, я уж все осмотрел. Отец Ллойд в старой усыпальнице. Мертв со вчерашнего вечера.
Есть такая особенная тишина, от которой сводит внутренности, а нервы звенят, как струны на ветру. От нее всегда жутко и тошно, как от секундного онемения ушибленного пальца, за которым следует волна адской боли. Так и за этой тишиной всегда грядет катастрофа.
Вот и сейчас трапезная замерла стеклянным безмолвием, стремительно набухающим шквальной грозой…
– Это пришлый!! Он вчера за отцом Ллойдом побежал! – рявкнул чей-то голос, вдребезги разбивая тишину, и следом раздался взрыв такого негодования пополам с отчаянием, что Мэг на секунду показалось – сейчас озверевшая от горя и ярости толпа растерзает их троих прямо здесь, на выметенном каменном полу, размечет в клочки, брызгая их ненавистной кровью на ту самую доску со словами о гостях лэрда…
Но удары колокола раскатились над общим гвалтом, заполонив трапезную оглушительным медным эхо, и шум на миг задохнулся. А Гордон выпустил колокольную цепь и крикнул с помоста:
– Чужаки ни при чем! Отца Ллойда убил я!
И снова повисла тишина, на сей раз душная, как прижатая к лицу перина.
– Враль паскудный! – остервенело прорычал Кестер, – за папашу новой зазнобы взвился! Лучше бы сразу Эйнсли на могилу плюнул!
Трапезная снова взорвалась гулом, и ошеломленная, напуганная Мэгги вдруг ощутила, как несколько пар рук хватают ее и втаскивают глубже в толпу. Уже готовая к побоям, она с визгом рванулась из цепкой хватки, но рыжий здоровяк Тони хмуро отрубил, не разжимая пальцев:
– Не робей, сестра. Ты за родню не в ответе. А только лучше не смотри.
Мэг ощутила, как сами собой застучали от ужаса зубы, и тошнота подкатила к горлу тугим колючим комком. Сквозь толпу она с трудом видела, как отец отшатнулся к стене, закрывая спиной Эмили от сжимающегося кольца разъяренных людей.
– Упырь католический!! – взвился чей-то крик, и несколько человек разом ринулись вперед.
– Кларк, не стреляй!! Нас всех убьют!! – услышала Мэг, а следом послышался глухой удар.
У очага завязалась свалка, брань и звуки побоев смешались в общий гвалт, визжали несколько женских голосов, кто-то надрывно плакал, и ослепшая от ужаса Мэг с трудом поняла, что это рыдает она сама.
И вдруг по трапезной раскатился оглушительный звон, на миг залепивший уши восковой глухотой. Драка замерла, как разом затихает от выстрела птичья стая, и до Мэг донесся отрывистый голос Гордона:
– Прекратить! В этом доме никаких свар!
– Убийцу покрываешь, Рысак? – огрызнулся в ответ Гэвин, – ты пока еще Шарп!
– Я пока еще лэрд! – отрезал Гордон в наступившей наконец тишине.
На трясущихся ногах Мэг, уже никем не удерживаемая, пробралась сквозь толпу. Там, между ощетинившимся кланом и двумя иноземцами, стоял Дон, сжимая в руке кочергу. Фаланги пальцев были разбиты, у ног валялась огромная медная жирандоль, видимо, и ставшая источником адского грохота.
Гордон же со звоном бросил на пол кочергу и оглядел соплеменников. Задержал взгляд на Кестере, хмуро утирающем с лица кровь:
– Впредь, Кес, крепче помело прикусывай. А доказательство у меня самое простое – отец Ллойд убит из арбалета, болт вошел аккурат поверх креста, даже цепь не порвал. Оправдываться не собираюсь, от расплаты бегать – и подавно, а совесть свою сам перед Господом наизнанку выверну.
…Эмили никогда не было так страшно. Даже когда ее держал на мушке ошалевший от крови уличный стрелок. Даже когда она, вся в холодном поту, жалась к колонне, пока саперы обезвреживали взрывное устройство у самых ее ног. Кларк, багровеющий стремительно наливающимися на лице кровоподтеками, закаменевший, как сжатый кулак, до боли стискивал ее локоть, и только эта боль не давала Эмили потерять самообладание. Она не понимала, о чем они говорили, эти страшные в своей непредсказуемой средневековой злобе люди. И хуже того – она не видела Мэг, втянутую толпой, будто песчинка.
А Гордон вынул из кармана ключи от поместья, бросил их к ногам Катрины и вытянул вперед скрещенные руки, словно предлагая связать.
И тут всеми забытый папаша Эрмс грузно вышел вперед и шлепнул Дона по рукам, словно шкодливого ребятенка:
– Хорош тут драму катать! – прогремел он, – дослушали б сперва, а потом суды разводили! Чужаки вовсе ни при чем, зря только девчушку напугали да морду ейному папаше попортили. А ты, лэрд, погоди голову пеплом посыпать. Все ты сделал по совести, и я тому первый свидетель.
Обведя тяжелым взглядом лица – недоуменные, встревоженные, гневные и смятые горем – он кивнул на принесенный сверток, так и лежавший на нижнем столе:
– Пастор наш, мир его беспокойной душе, сам все выбрал, и по-другому оно б и не вышло. Только сами знаете, как он нас любил. Не только жизнью, а и христовым прощением бы не починился за-ради семьи. Я не знаю, что это за махина с винтом, что вчера тут такого шороху навела, а вот он знал. И отчего-то