— Ну, значит, будет у тебя жена для красоты! — воскликнула с обидой.
Но ничего другого сказать не успела — Ладимир склонился и поцеловал ее. Сладко-сладко, аж голова закружилась.
— Любоваться тобой — и то великое счастье. О таком я мечтать не мог.
Злата недовольно вздохнула — нет, он не понимает!
— А дети? — попробовала зайти с другой стороны. — Неужто тебе не хочется понянчить малыша?
— Дети должны рождаться от любви, ненаглядная моя. Никак иначе.
Вот упрямец!
А Ладимир ее подвел к навесу, под которым раскинулся мягкий ковер и стояли напитки.
— Отдохнем от шумного пира, любимая.
И налил ей травяного отвара. Вино Злата не признавала — помнила, как пахло от негодяев, что разорили их деревню.
Но едва Злата пригубила из кубка, на нее напала зевота. Да и Ладимир потер глаза.
— Разморили меня танцы, — пробормотал, укладываясь на ковер. — Иди ко мне…
Злата легла. В объятиях крепких рук было на диво уютно. Она часто засыпала на плече Ладимира. Но только лишь потому, что твердо знала — этот мужчина ее и пальцем не тронет без дозволения. Она, конечно, позволяла… Но стоило любимому коснуться губами ее шеи или над грудью, тотчас пробуждались жестокие воспоминания.
Злата всем сердцем хотела бы от них избавиться! Но разве ж это возможно?
— Все возможно, красавица, — засмеялся над ухом серебристый голосок.
Злата распахнула глаза и чуть не вскрикнула от удивления. Это же ее сон! Та же полянка в цветах, тот же раскидистый дуб. А под дубом сидит женщина в мужских одеждах. Ноги скрестно, русые волосы забраны в косу, за плечами лук и колчан, полный стрел. В руках же она держала клинок и точильный камень, коим приводила в порядок оружие.
Девана!
От страха Злата чуть не села там, где стояла. А богиня ухмыльнулась и перестала натачивать клинок.
— Ступай ближе, — похлопала по земле.
Ноги сами сделали шаг. Злата аж вскрикнула от удивления. И тут же прикрыла рот ладонью.
— Прости, великая, я…
— Не ждала меня видеть.
— Твоя правда.
— А я не с пустыми руками.
И богиня щелкнула пальцами. Из воздуха соткалась махонький пузырек. За мутной дымкой стекла никак не понять, что же там такое.
— Хочешь перестать бояться мужчины? — протянула, щуря зеленые глаза.
— Хочу!
— Тогда меняемся: ты мне свой дар, а я тебе чистоту помыслами и телом.
У Златы аж сердце защемило. Отдать часть себя самой? И никогда больше не уметь позвать к себе зверей и птиц, чтобы те сослужили ей службу или развлекли? Злата тяжело вздохнула и протянула руку за пузырьком.
— Я согласна!
Потому как Ладимир дороже ей во сто крат!
Девана хмыкнула и отдала пузырек. Только Злата поднесла его к губам, как у нее из груди будто весь воздух вытянуло. И такая слабость накатила — просто ужас. Полянка закачалась, поплыла перед глазами. Злата рухнула на землю и тут же проснулась.
Ладимир спал.
А она, потакая вспыхнувшему желанию, потянулась за поцелуем. Ее муж ответил. Сначала больше по наитию, а потом… Все случилось. Не было ни страха, ни дурных помыслов. Злата даже не понимала, чего она боялась раньше!
Но ее муж почему-то выглядел задумчивым. Однако ничего не сказал. И зажили они вдвоем в счастье и довольстве. Правда, недолго — уже через седмицу лесной князь попросил Ладимира стать его наместником в новом селении. И ее муж согласился.
* * *
Ладимир не считал себя глупцом. И еще в первую ночь со Златой понял — не иначе как Девана подсобила. Молодая жена жарко отвечала на ласку, а когда он взял ее, как подобает мужу, то понял — Злата невинна.
А этого быть не могло, ведь Устинья призналась, что осматривала бывшую пленницу по-женски. И было понятно, что разбойники не только лишь жгли ее кожу и хлестали плетью.
Ладимир чуть не зарычал от злости и с силой опустил колун на бревно. Деревяшка разлетелась надвое. А он ногой подцепил другое полено и поставил на колоду.
И снова ударил.
Хоть давно тех нелюдей нет в живых, а вытащил бы с того света и снова убил!
А вот Злата не вспоминала прошлое, будто бы не стало его вовсе. И ее дар пропал. Ладимир расколол второе бревно. Точно без Деваны не обошлось! Богиня забрала силы у Златы в обмен на покой. Ну и ладно!
Лишь бы его милая всегда улыбалась так беззаботно, как сейчас. А за спиной тихонько зашуршал снежок.
— Ладимир, ты опять в одной рубахе на мороз вышел! — раздался звонкий голос любимой.
И Злата вразвалочку подошла к нему. Ладимир оставил колун и схватил ненаглядную в охапку. Но осторожно — во чреве его жены росло дитя. Сын! Зверь заурчал от гордости. А Ладимир нежно поцеловал любимую.
— Не ругайся, свет моей жизни. Я совсем чуточку. — И вздохнул. — Завтра мне нужно будет покинуть тебя на седмицу. У скал объявилась стая волков. Как бы беды не наделали.
Злата встревожилась. Оно и понятно — кот волку не соперник. Особливо если на трех лапах.
— Давай Северяна позовем!
Но Ладимир качнул головой. Пока лесной князь сюда доберется, много времени пройдет.
— Не тревожься, родная, я справлюсь.
И увел жену обратно в дом — как бы не простудилась, зима ныне выдалась трескучая. А сам подхватил в сенях ведро — надо бы и воды набрать. Ручей тут недалече, быстро управится.
* * *
Злата
И четверти доли не прошло, а Злата почуяла неладное. Накинув на голову платок и крепче подвязав душегрейку, она пошла искать мужа.
Родник рядом, в двух шагах. Волки сюда не сунутся…
Ох, как же она ошиблась! Едва она подошла ближе — из-за деревьев послышалось рычание и грозное шипение кота. Злата ахнула и со всех ног бросилась на помощь мужу. О чем думала — непонятно, а только права оказалась: стая матерых хищников наступала на одного кота.
А тот, распушив хвост, отбивался одной лапой. Одному волку глаз выцарапал, другому нос разодрал. Но только все равно пятеро на одного — много.
В груди сделалось горячо. Злата помнила, что в прежнее время она могла легко договориться даже с обезумевшим зверем. А сейчас…
— Не троньте его! — воскликнула, прижимая руки к груди.
Волки замешкались.
А Ладимир глянул на нее круглыми от испуга глазами и в один миг очутился рядом. Шерсть дыбом, из горла рычание напополам с воем: мол, только троньте — загрызу!
Однако волки и не думали никого