– Давай, – соглашается глухо.
– Отлично, – вздыхаю. – Ты мне только ответь на один вопрос: ты ребенка нашего увидела впервые. Ты хоть рада? Или не очень?
– Сдурел что ли? – возмущается она, вспыхивая как спичка и пытаясь отстраниться, но я прижимаю крепче и через пару секунд Наташка перестает брыкаться. – Рада, конечно! Но, если ты еще хоть раз меня обманешь, я тебя убью, а ребенку скажу, что папа космонавт!
– Так точно, – облегченно выдыхаю и целую её в макушку.
Понимаю, что всегда мечтал о дочке и сыне. Ну, что ж?.. Космонавт так космонавт.
58. Обычный день
– Наташ, вставай, – сонно бурчу и глажу Наташку по плечу, когда звонит будильник. – Жениться пора.
– Слушай, а давай перенесем? – вздыхает она, отключив сигнал на своем телефоне и снова прижавшись к моей груди.
– Да щас, – усмехаюсь, обнимая ее и проваливаясь обратно в дрему.
Чувствую, как прохладная ладонь медленно ползет вниз по моему животу и ныряет под резинку трусов. Шиплю, когда пальцы смыкаются на члене и медленно проводят по нему вверх-вниз, заставляя тело вздрагивать и сокращаться от возбуждения, накрывающего волнами. Разочарованно стону, когда они отпускают ствол и скользят обратно к животу.
– Кто-то напрашивается на ремень, – рычу, забывая про сон и поворачиваясь так, чтобы Наташка оказалась подо мной.
– И кляп, – возбужденно усмехается она, снова запуская ладони мне в трусы и сжимая ягодицы.
Про ежедневный секс я врачу не врал. Еще скромно умолчал про то, что он у нас не один раз в день. У Наташки гормончики творят что-то ужасное с либидо, превращая ее в ненасытную волчицу, совращающую меня самыми изысканными способами. Вчера перед сном я вдруг впервые в жизни подумал: а не сказать ли мне, что у меня болит голова? Но потом решил, что такая лафа будет длиться не так уж и долго, поэтому надо пользоваться моментом.
– Я хочу минет, – шепчу ей в губы, мягко сжимая ладонью до невозможности чувствительную грудь и вырывая из нее тихий возбужденный выдох.
Задираю на Наташке домашнюю футболку и аккуратно ласкаю потемневшие от гормонов соски губами. Любуюсь тем, как напрягается ее тело под моими прикосновениями. Для меня она – самая красивая на свете и скоро будет еще красивее с округлившимся животиком. Жду не могу.
Наташка аккуратно отталкивает меня, заставляя лечь на спину. Возбужденно смотрю на то, как она стаскивает с меня трусы.
Это не беременность, а просто подарок какой-то! Такой открытой к экспериментам моя зазноба еще никогда не была. Раскрылась так раскрылась!
Пристально смотрю как Наташка перекидывает волосы на один бок, облизывая губы. Вдыхаю поглубже, почувствовав первые прикосновения влажного горячего языка к коже.
– М-м-м, кажется, я согласен пропустить роспись, если это не будет заканчиваться никогда-никогда, – усмехаюсь.
В принципе, в минете нет ничего сверхъестественного в плане ощущений. Весь кайф в том, что женщина (особенно, когда это твоя любимая женщина) принимает тебя полностью и не сопротивляется даже твоему члену во рту.
Это удовольствие на уровне психологии.
– Зай, – шепчу в сладкой агонии и тяну ее за плечо, не желая заканчивать все так быстро, – иди ко мне.
Наташка покорно поднимается, усаживается сверху, и мы неторопливо продолжаем, целуясь и наслаждаясь мгновением, будто нам и правда некуда спешить.
А потом носимся по квартире как в жопу ужаленные, судорожно собираясь, чтобы успеть в ЗАГС.
Погода наконец-то порадовала нас снегом и солнцем. Вот уже несколько дней на улице все сверкает и переливается так, что даже глаза ломит от белизны. Вся фишка в том, что уже начало весны. Но это мелочи.
Говорят, что через пару недель снова будет потепление и снег быстро растает, поэтому мы наслаждаемся моментом, пока есть возможность.
– Так, Брюс забрал букет и приедет за нами через десять минут, – заглядываю в комнату. – Вау!
Наташка в облегающем платье. Белом, строгом, длиной чуть ниже колена. И я зависаю на ее офигенно стройных ногах, пожирая взглядом красивые очертания икр. Борюсь с желанием использовать эти десять минут на грязные домогательства.
– Вещи для природы надо не забыть, – оборачивается она и, будто считав мою реакцию, сама направляется ко мне и прижимается всем телом. – Нравится?
– Да пиздец просто! – выдыхаю, глядя на накрашенные помадой губы и страдая, что не могу впиться в них прямо сейчас. – Давай никуда не поедем, а? Я буду ревновать тебя к мужикам.
Наташка хохочет, а я со вздохом обнимаю ее и целую в макушку.
Возле ЗАГСа нас встречают друзья. Мои, её. Мужиков большинство. Тут и Зайчик, с которым у нас теперь нейтралитет, и Добрынский, тот чудо-доктор, что вырубил меня и вытащил из моего пуза счастливую пулю. Я ее сохранил, кстати. Первая, роковая. Надеюсь, последняя. Будет время – сделаю из нее кулон, буду носить как оберег.
Из моих – конечно же, наш отряд в полном составе. Полкан с семьей тоже тут. Тазз хмурый как грозовая туча. Брюс рассказал, что Анатолий Михайлович назначил его своим персональным водителем на этот вечер. Видимо, он безумно “рад” оказанному доверию.
Женщин наскребли с большим трудом. В основном, все они с Наташкиной работы, врачи и медсестры.
Ну и моя родня. Вот их много. Они приехали вчера поздно вечером. Я бы с ног сбился их расселять, если бы не полковник. Он организовал им места в служебных квартирах, и доставил туда с поезда на рабочем микроавтобусе, за что я ему безумно благодарен.
Наобнимавшись и нацеловавшись с родственниками, заходим в дворец бракосочетания.
Регистраторша явно растеряна и смотрит на нашу компанию с удивлением и восторгом. Конечно, столько холостых мужиков без присмотра бродят. Бери и жени!
Пообещав перед гостями быть друг другу поддержкой и опорой, надеваем с Наташкой друг другу кольца и, выслушав напутственную речь, наконец-то становимся мужем и женой, а потом всей толпой грузимся в машины и едем в ближайший пригород, где сняли большую теплую беседку у водохранилища, чтобы пожарить шашлыки и приготовить плов.
Мои тетушки помогают медсестричкам накрывать столы, выставляя соленья, сало и кучу домашних деревенских вкусняшек. Мужчины занимаются