Когда горячее готово, мы все уже в достаточно приподнятом состоянии духа. Но, девушки, кажется, тоже не отставали, потому что их щеки румянятся, а глаза блестят.
Позже, получив кучу поздравлений и пожеланий, я целую Наташку и, оставив ее на своих родных, выскальзываю из-за стола на вечернюю улицу подышать воздухом.
Основная часть уже позади, теперь мы все просто душевно общаемся. Гости, выпив и закусив, расползаются по кучкам. Полкан болтает с Зайцем о чем-то, ребята включают музыку громче и окучивают медсестричек.
Костян в одиночестве занимается костром и бросает на меня быстрый взгляд, когда я подхожу к нему.
– Иди поешь, – киваю ему на беседку.
– Да я уже тут наелся, – усмехается он, переворачивая мясо.
– Ну, а что тогда такой кислый? Хочешь, я тебя у полкана отпрошу? Найму ему трезвого водителя.
– Да не, нормально все, – отмахивается Тазз, поднимая со снега колу и салютуя ей. – Совет да любовь, товарищ командир.
– Спасибо, – хлопаю его по плечу.
– А как ты понял, что вот эта женщина – твое? – уточняет он, задумчиво помешивая кочергой угли.
– Мне ее глаза понравились, – подумав, пожимаю плечами, а Костян вскидывает на меня настороженный взгляд.
– И все? – подозрительно хмурится.
– Ну, сначала да. Я взгляда от ее глаз отвести не мог. Шел к другой бабе на свидание, а мысленно хотел эту. Сразу, с первого зрительного контакта. Ну, а потом я понял, что просто не могу с ней расстаться. Вот бесит сучка, убить готов, а уйти не могу. Так и сдался. – вздыхаю с усмешкой. – А что?
– Не, просто интересно, – тут же переводит тему Тазз, а я подозрительно щурюсь, но ничего не спрашиваю.
Признаться самому себе, что ты попал, очень не просто на самом деле. Ты можешь до последнего отрицать свои чувства, но рано или поздно они прорываются лавиной и сбивают с ног, не оставляя пути назад и кардинально меняя привычную жизнь.
Из беседки доносится нестройный хор голосов под популярный хит двадцатилетней давности.
– О-о-о, – усмехаюсь, – пошла жара.
Дверь открывается, и из нее вываливаются мужики толпой.
– Теть Наташ, пошли. Салют в твою честь сделаем. Ты стреляла когда-нибудь из ракетницы? – балаболит Скромник, доставая из кармана ракетницу.
– Нет, – округляет глаза моя жена, глядя на него.
– Пошли, пошли, сейчас научу, – тащит он ее за руку.
– Так, ты мне жену не уведи случайно, – бросаю им вслед и подмигиваю Наташке.
– Ветров, – окликает меня полковник, почти выпадая из двери. – Иди сюда, бить буду.
– За что, товарищ полковник? – усмехаюсь, когда он буквально виснет на мне, обнимая и хлопая по спине.
– Я вам подарок с Натальей подарил? – спрашивает строго.
– Так точно, – улыбаюсь, придерживая его.
– Ща еще один подарю, – хмыкает он загадочно, копаясь в кармане. – Держи.
Мне в руку ложатся… новые погоны.
Растерянно смотрю на них, а затем поднимаю взгляд на Анатолия Михайловича.
За спиной свистит выстрел из ракетницы и бахает, освещая ночное небо красным.
– Да ладно? – выдыхаю.
Мои документы на должность командира учебной части завернули по неизвестной причине. Не сказать, что я сильно расстроился, но все же осадочек остался. Да, я был рад, что мне не придется бросать своих ребят, но амбиции требовали реализоваться не только как командиру отряда. Хотелось уже какого-то роста, но я решил подумать об этом попозже, после появления ребенка. А теперь… на тебе.
– Я говорил, что скоро пойду на пенсию? Говорил. Кто-то же должен вместо меня этих бестолочей уму-разуму учить, – пьяно улыбается полкан. – Да, Емельянов? – повышает голос.
– Так точно, – тут же отзывается Тазз, неверяще глядя на нас, а затем оборачивается к ребятам. – Ребята, Ветер остается с нами! – орет радостно.
– Только это по секрету пока, – одновременно с ним добавляет полковник, но замолкает и сверлит притихшего тут же Костяна хмурым взглядом. – А капитану Емельянову два наряда вне очереди.
Снова бахает выстрел из ракетницы, заглушая их голоса.
– Да, блин, товарищ полковник! Никто не услышал даже!.. – возмущается Тазз.
– Ладно, живи, сегодня я добрый, – отпуская меня, переключается полкан на него.
Отворачиваюсь, глядя на то, как Наташка целится в воздух и под руководством Скромника делает еще один выстрел. Как ребята дурачатся, бросаясь снежками. Как в окне беседки мелькают пляшущие женщины и Зайчик.
Для кого-то это очередной обычный день в году. А я… запомню его, как самый лучший день в моей жизни.
Эпилог
– Тёть Наташа щас придёт и еды нам принесёт, – напевая на мотив “баю-баюшки-баю”, качаю на руках дочку, пока Наташка бегает к доктору. Я отправил её на такси, а сам остался в няньках.
Хотел поделать домашние дела.
Мы думали, что Наташа успеет вернуться до пробуждения этого орастого человека, но не тут-то было. Лишь только мать скользнула за порог, наша маленькая принцесса проснулась и начала развлекать меня по полной программе. А я, между прочим, планировал прикрутить плинтуса в нашей новой квартире.
Мы получили её совсем недавно, и все силы вбухали в ремонт, чтобы успеть переехать в неё до родов. У нас получилось. Правда, остались кое-какие недоделки, которые я довожу до ума в коротких перерывах между службой и семьей.
Дочь назвали Викторией. Я считаю, что это моя главная победа в этой жизни. Ведь приручить волчицу, сознательно выбравшую одиночество, под силу не каждому, а заделать ей малыша – и подавно, но я справился.
Теперь у меня на груди пытается орать моя медаль.
– Где же мать твоя уже? У папы сжались фаберже, – продолжаю, качая Вику и поудобнее перехватывая ее на другую руку, укладывая животом на предплечье как маленькую панду. А она кряхтит, выплюнув соску. Спасибо гениальным людям – придумали прищёпку, иначе бы я только и делал, что бегал её мыть.
Прошло два месяца с того момента, как Наташа позвонила мне и сказала, что рожает. Помню, как я нёсся в больницу и ходил под окнами восемь часов, то и дело донимая докторов своими вопросами и маясь в ожидании.
А потом понеслось!..
Первую неделю Вика спала… но что-то пошло не так,