— У вас всё в порядке? — спросила она.
Карсон кивнул, вытаскивая что-то из сумки.
— Да, но я не могу сказать то же самое об индейке.
Он поднял сплющенную птицу, теперь покрытую следами шин.
Айви расхохоталась и зажала рот рукой.
— Извините, просто вспомнился тот анекдот — какой звук издаёт хромающий индюк?
Карсон поднял брови.
— Кулдык, кулдык.
Он залился смехом, и Айви захихикала.
Карсон посмотрел на индейку и пожал плечами.
— Думаю, он всё равно будет говорить то же самое. Давай, пошли, здесь холодно.
* * *
Айви колебалась у входа в его квартиру. Карсон положил руку ей на спину и осторожно направил внутрь.
— Заходи, а я включу отопление, — проговорил он.
Его волк беспокойно крался, пока Айви маленькими шажками, — которые не имели ничего общего с её ребёнком, — входила в квартиру. Возможно, она передумала остаться с ним наедине, и его волк взвыл от беспокойства. Он хотел, чтобы она была там… потому что хотел, чтобы она была в безопасности… очевидно. Если она хотела уйти, он не знал, что делать. Карсон полагал, что в мгновение ока сможет обзвонить приюты для бездомных, и он был уверен, что они найдут место для беременной девушки в канун Рождества, но всё же предпочёл бы узнать из первых рук, что она в безопасности.
Карсон бросил свои сумки на кухонный остров и посмотрел на Айви, как на испуганного оленя, а, учитывая его зверя, у него был большой опыт наблюдения за испуганными оленями.
— Разве ты не хочешь сказать своей… мм-м… девушке, что я здесь? — спросила она, беспокойно наморщив лоб и почти энергично потирая живот.
— У меня нет девушки, — глухо ответил Карсон, когда его волк фыркнул. — Я живу один.
— О, — выдохнула она, и её губы дёрнулись, как будто она собиралась улыбнуться и передумала.
— Знаешь, ах, если ты беспокоишься о том, чтобы остаться здесь наедине со мной…
Айви покачала головой.
— Я не беспокоюсь. Я боюсь замёрзнуть на улице.
Карсон скрестил руки.
— Где твоя семья? Где отец ребёнка? — прямо спросил он.
Айви посмотрела на свои ноги, или, возможно, просто на свой живот, который, вероятно, закрывал вид на её ноги.
— Моя семья выгнала меня, когда я забеременела, а отец, — она фыркнула, — он даже не помнит, что провёл со мной ночь.
«Мудак», — зарычал внутренний зверь Карсона, одновременно чувствуя странное покалывание облегчения.
— Мне жаль.
Айви пожала плечами, и они несколько секунд молчали, пока она с благодарностью не сказала.
— У тебя прекрасный дом.
— Он уже был украшен и обставлен, когда я арендовал его. Вроде ничего.
— Ну, он милый.
Карсон слегка улыбнулся.
— В основном я выбрал его, потому что это хорошее место, и здание довольно безопасно.
Айви кивнула.
— Возможно, мне тоже он больше нравится.
Да, увидев, где она жила час назад, он мог в это поверить. Как этот домовладелец осмелился брать с неё арендную плату за эту холодную, сырую и сломанную лачугу с туалетом, он понятия не имел. Гр-р-р.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга неуверенно и неловко, прежде чем Карсон откашлялся.
— Ты, наверное, хочешь переодеться, — сказал он, взглянув на эльфийский костюм, который Айви всё ещё носила. — Твоя спальня там, а ванная вторая слева — там много полотенец, если хочешь принять душ или принять ванну или что-то ещё…
Он не хотел, чтобы это звучало так, словно он пытался раздеть её в своей квартире, однако его извращённый разум был не против этого. Его волк тявкнул, но Карсон внутренне лягнул себя. Она была уязвимой молодой женщиной, и последнее, что ей было нужно, это какой-то злобный старый извращенец. Развратничающий с ней.
— Спасибо, — пробормотала Айви. — Я думаю, что просто хочу пойти спать, — призналась она.
— Да, да, давай, — быстро сказал он. — Простыни чистые на кровати.
Она улыбнулась, её румяные щёчки красиво покрылись ямочками, и он был поражён тем, насколько она прекрасна, и поражён тем, каким мудаком он был, когда думал об этом...
— Я возьму твои вещи из машины, — произнёс Карсон, торопливо выходя из квартиры.
Он считал, что холод пойдёт ему на пользу.
* * *
Айви улыбнулась, расчёсывая волосы. Она не могла в это поверить — она проспала десять часов подряд. В последнее время её сон был в лучшем случае прерывистым. Её соседи в квартире были заняты либо шумными спорами, либо шумным сексом на протяжении большей части ночи. Кроме того, был страх, что кто-то постоянно вломится, учитывая, что только за последний месяц в здании произошло шесть краж со взломом. Но нет, она спала на удобной кровати с пуховыми подушками и мягкими, как масло, простынями. Потом, когда проснулась, Айви приняла душ — с горячей водой! О роскошь! Последние шесть месяцев она не имела ничего, кроме прохладной воды. В её старой квартире горячая вода была мифом. Не говоря уже об отоплении в квартире! Это было постоянно и как жизнь в теплице. Если бы она могла, она бы точно расцвела прямо сейчас.
Айви натянула огромный свитер и осторожно вышла из своей комнаты в поисках еды и своего красивого волка-перевёртыша.
Она не могла поверить, что он был одинок. Разве у женского населения не было глаз? Разве они не видели, какой он добрый и щедрый парень? Тем не менее, она призналась, что с некоторым облегчением узнала, что в его жизни не было женщины. Она не была уверена, как бы себя чувствовала, если бы её муж привёл домой беременную женщину, поэтому не ожидала тёплого приёма от его гипотетической жены. Но Айви не думала, что облегчение было вызвано только тем, что она беспокоилась о том, что её задницу вышвырнут дважды за одну ночь. Она также чувствовала, что на самом деле не хочет делиться его вниманием. Это было сумасшествием, потому что она не собиралась с ним оставаться — это как расстраиваться, когда в начале фильма герой женился на красивой модели, — но ты предпочла бы, чтобы он был одиноким и доступным.
Айви потёрла лоб. Боже, может быть, ей нужно ещё немного поспать — она не имела большого смысла даже для себя.
Она прошла в гостиную/кухню — это была одна большая комната с высокими окнами вдоль одной стены и небольшим балконом сбоку. Это была отличная квартира — как в ситкоме, где персонажи, получающие минимальную заработную плату, живут в удивительном месте, а не в свалке, где она жила до одиннадцати вчерашнего вечера.
Айви была удивлена отсутствием рождественских атрибутов. Он был таким же голым, как