Глава 2
Никита
В «Эдем» в тот вечер мне пришлось приехать задолго до полуночи, нарушив собственное негласное правило никогда не появляться в собственном клубе до того, как он наполнится правильной, бродильной энергией толпы. Планы на спокойный вечер с друзьями и парой стаканов хорошего виски рассыпались в прах из-за экстренного звонка от управляющего, Егора.
— Никита Александрович, тут ЧП, — голос Егора в трубке звучал сдержанно, но я тут же уловил нотку оперативного стресса. — Лера, одна из ведущих танцовщиц, сорвалась со сцены во время репетиции. Скорая только что увезла. Перелом лодыжки, минимум. Шоу на сегодня под большим вопросом.
Я выругался про себя, но голос сохранил ледяное спокойствие. Паника — не мой конёк. Проблема — да. А там, где есть проблема, тут же должен появиться и алгоритм её решения.
— Замена есть?
— Есть две девушки из второго состава, но они не готовы к сольным номерам, только к групповым. И хореография основного шоу заточена под Леру.
— Собери всю творческую группу. Хореографа, постановщика света, звука. И найдите мне Лену из «Жар-птицы», — я имел в виду танцовщицу из конкурирующего клуба, с которой у нас были прохладные, но деловые отношения. — Предложите ей полуторный гонорар за выход сегодня. Я буду через двадцать минут.
Вот так и получилось, что вместо того чтобы неспешно готовиться к вечеру, я уже в десять был в своём кабинете на втором этаже «Эдема», погружённый в экстренное совещание. Воздух был густ от напряжения и кофе. Я слушал, задавал вопросы, принимал решения, отклонял нереалистичные предложения. Моё сознание работало на двух уровнях: на одном — владелец бизнеса, решающий логистическую задачу; на другом — бета, тонко чувствующий настроение в комнате, гасящий вспышки раздражения между хореографом и постановщиком, мягко, но неуклонно направляющий энергию команды в конструктивное русло. Это был привычный танец.
К одиннадцати, когда основное решение было найдено (Лена согласилась, но за двойной гонорар, пришлось согласиться), шоу удалось «пересобрать» на скорую руку. Я вышел из кабинета, ощущая не усталость, а скорее, привычную, бодрящую опустошённость после эффективно потушенного пожара. И тут меня накрыла волна звука.
Главный зал «Эдема» уже был полон. Не просто полон — он гудел, как единый, многоголовый организм. Музыка, мощная, с битом, от которого вибрировал пол, смешивалась с гомоном сотен голосов, смехом, звоном бокалов. Воздух был тёплым, плотным, пропитанным ароматами дорогого парфюма, кожи, пота, алкоголя и сладких коктейлей. Огни лазеров и софитов резали темноту, выхватывая из толпы то мелькающее лицо, то взметнувшиеся в такт руки, то блеск страз на платье. Это было именно то, ради чего я создавал «Эдем» — котёл контролируемого, безопасного для наших дикого хаоса, место, где можно было раствориться, забыться, отдаться моменту.
Мои друзья, как и договаривались, уже были здесь. Я увидел их в нашей постоянной вип-зоне — не кричаще отгороженной, но расположенной на небольшом подиуме у самой дальней стены, откуда открывался идеальный обзор на танцпол и сцену, но куда не долетали брызги чужого веселья. Кирилл, развалившись в угловом диване, с полуулыбкой наблюдал за происходящим, его альфовская аура даже в расслабленном состоянии создавала незримый периметр. Рядом Ваня, наш технарь и гений безопасности, что-то оживлённо доказывал Алексу, который слушал, лениво попивая коньяк. Вика и ещё пара девчонок из стаи смеялись, переглядываясь с кем-то в толпе.
Я поднялся к ним, и на мгновение почувствовал, как с плеч спадает груз сегодняшних забот. Здесь, среди своих, я мог быть просто Никитой. Не бетой, не владельцем. Просто собой.
— Ну, потушил свой пожар? — встретил меня Кир, подвинувшись и кивнув на свободное место рядом.
— Потушил, — я опустился в мягкую кожу, и тело с благодарностью отозвалось на возможность расслабиться. — Ценой бюджета на следующий месяц, но потушил.
— Главное — шоу должно продолжаться, — философски заметил Алекс, поднимая свой бокал в мою сторону.
— Именно, — я взял предложенный Киром стакан с коньяком. Напиток был тёплым, с глубоким, дубовым ароматом. Первый глоток обжёг горло приятным теплом, которое медленно разлилось по телу, смывая остатки напряжения.
Мы заговорили о пустяках, о том, о сём. О планах на новый спортзал в посёлке, о глупом инциденте с одним из молодых волков, который на днях чуть не подрался в городе из-за девушки. Смеялись, шутили. Я позволил себе погрузиться в эту лёгкую, необременительную атмосферу. На какое-то время показалось, что вечер наконец-то пошёл по запланированному сценарию.
Именно в этот момент, когда я почти полностью отключился от рабочих режимов, ко мне подошла Алина, старший администратор. Она была профессиональна до мозга костей, её лицо всегда было бесстрастной маской. Но сейчас, наклонившись ко мне так, что её губы почти коснулись моего уха, она прошептала с едва уловимой, но мной сразу пойманной ноткой тревоги:
— Никита Александрович, у нас небольшие проблемы.
Всё внутри мгновенно насторожилось. «Проблемы» в устах Алины никогда не были «небольшими».
— Что случилось? — спросил я тихо, не меняя выражения лица, чтобы не привлекать внимания друзей.
— Вас ждут у служебного входа. Тот самый господин… Завьялов. Внутрь заходить категорически отказался. Говорит, будет ждать на улице.
Степан Сергеевич Завьялов. Налоговый инспектор, курирующий наш район. Мы с ним были, что называется, «на короткой ноге», но эта короткость была выстлана взаимной выгодой и предельной осторожностью. Его визит без предупреждения, да ещё и с таким поведением, не сулил ничего хорошего.
— Понял. Сейчас спущусь, — я отпил остатки коньяка, поставил стакан и с лёгкой, ничуть не выдавшей внутреннего напряжения улыбкой извинился перед друзьями: «Пару минут, технический вопрос».
Спускаясь по лестнице в полутьму служебных помещений, я перебирал в уме возможные причины. Проверки были пройдены безупречно, «благодарности» отправлены вовремя и в нужном объёме. Что-то новое? Или старые грехи всплыли? Волк внутри насторожился, замер в ожидании угрозы.
Холодный ночной воздух ударил в лицо, как только я открыл тяжёлую дверь служебного выхода, спрятанную в глубине переулка за клубом. Здесь не было гламурного блеска, только асфальт, мусорные баки и жёлтый свет одинокого фонаря. Под ним, буквально переминаясь с ноги на ногу, словно стоял на раскалённой сковороде, топтался полноватый мужчина в немарком плаще. Степан Сергеевич. Его светлые волосы, редкие на макушке, были взъерошены ветром, а лицо в уличном свете казалось серым, измождённым.
— Что-то вы зачастили к нам в гости, Степан Сергеевич? — произнёс я, выходя из тени и приближаясь к нему. Голос мой звучал ровно, даже с лёгкой, деловой приветливостью. — И в такой неурочный час. Вроде бы, все наши общие дела в этом месяце были благополучно закрыты?
Завьялов вздрогнул, услышав мой