А шаги между тем всё ближе. Я слышу чужое дыхание!
И я решаюсь!
Стискивая рукоять ножа, вскакиваю на ноги и резко, отрывисто выкрикиваю:
— Я никогда не стану твоей! Убирайся, если жизнь дорога!
— Ого, — раздаётся в темноте насмешливый голос. — Так быстро меня ещё никогда не отвергали.
…и это не голос Гилберта.
В горле встаёт ком, а тело пронзает колючая дрожь.
В трёх шагах от меня застыл незнакомец. Высокий мужчина в военной форме.
Глаза его светятся в темноте как два зелёных изумруда.
Глава 4
Мне вдруг мерещится, что я снова в ужасном видении. Застыла перед алтарём, сжимаю кинжал и смотрю в ледяную зелень глаз.
Но в следующую секунду паника отступает.
«Ещё ничего плохого не случилось, — напоминаю я себе. — И мало ли у кого бывают зелёные глаза!»
Незнакомцу на вид лет двадцать пять. Он весь сложен из острых углов. Поджарый, высокий, на поясе висит короткий кортик, на груди несколько защитных артефактов из тех, что могут позволить себе лишь богачи.
Лицо мужчины красивое, но какое-то хищное, с резкими скулами, твёрдой линией подбородка, цепким взглядом и острой усмешкой. Волосы светлые, ближе к платине, чем к золоту. Глаза горят яркой зеленью.
Незнакомец стоит посреди кухни, небрежно облокотившись на стол, но я чувствую, его расслабленная поза — это обман. Иллюзия, чтобы усыпить бдительность.
С силой втягиваю носом воздух и понимаю…
Волк.
Тот самый, или…
Он участник отбора? Второй принц Руанда? Или прибыл в качестве сопровождения? Метка молчит, не тянет, не требует. А сам он что-то чувствует? Глаза похожи, но… их ли я видела перед смертью?
Мужчина вдруг ухмыляется, показывая клыки.
— Нравлюсь? — с насмешкой спрашивает он. — Уже пожалела о своих словах? Всё-таки хочешь замуж?
— Что? — растерянно моргаю я.
— Ты так пристально меня разглядываешь, что даже неловко спускать тебя с небес на землю. Извини, малышка, но травоядные не в моём вкусе. Тем более грызуны.
— Грызуны? — ошарашенно повторяю я следом, пытаясь уловить нить разговора.
— Ну, кролики же грызуны?
— Что? …нет! Мы не грызуны, мы…
— Ладно-ладно, кролик-не-грызун, — скучающе машет рукой оборотень. — На самом деле мне всё равно. Но я смотрю, у тебя в руке нож. Давай, ты его применишь по назначению, раз уж взяла.
— По какому ещё назначению?!
— Порежь мне мяса и что-нибудь из выпечки. Или у вас здесь только травой кормят?
В груди зарождается нервная икота. Хочется похлопать себя по щекам. Что вообще с этим волком не так?
— Да не съем я тебя, — закатывает оборотень глаза, — я же говорил, травоядные не в моём вкусе.
«Вот наглец!» — внутренне кипячусь я.
— Ты вообще кто, и что делаешь здесь, посреди ночи?!
— У вас тут вся прислуга обнаглевшая, или это ты такая уникальная?
— Я принцесса!
— Ага, а я виверна в тумане, — скалится мужчина. — Приятно познакомиться. Ну, что насчёт мяса? Я голодный как волк.
«Ты и есть волк!» — хочется возмущённо крикнуть мне.
От нелепости ситуации охота нервно рассмеяться. Сначала удирала от Гилберта, теперь стою в темноте кухни, сжимаю нож и препираюсь с наглым незнакомцем. Ну у него и самомнение! Думает, раз уродился хищником, можно всем грубить?!
Метка не реагирует, значит, этот нахал не мой истинный. Слава богам, что так! А то проще было бы сразу выкинуться в окно. Грубиян без капли манер! Травоядных оборотней ни во что не ставит! Да ещё и наверняка ловелас! Зависимая метка сделала бы меня его игрушкой, а он бы издевался!
Почему за служанку принял? Наверное, из-за простого платья… Но даже так не должен мужчина столь неуважительно говорить с девушкой! Тем более в чужой стране! И в чужом замке!
Опустив нож, я сердито поправляю волосы.
— Это недоразумение, сэр, — ядовито выдавливаю я. — Гостевая кухня в другой стороне. Там круглосуточно дежурит повар, он обязательно поможет решить вашу, несомненно важную, гастрономическую проблему.
— В другой стороне? — спрашивает волк. — Тогда поторопись и проводи меня.
— Если вежливо попросите, то подумаю об этом!
— Да, я слышал, что кролики помешаны на устаревших обычаях и приличиях, — насмешливо щурится незнакомец. Глаза его светятся как зелёные фонари. — Похоже, это правда.
— А я слышала, что у волков ни манер, ни совести! — выпаливаю я. — Это, видимо, тоже правда!
— Это называется «современный взгляд».
— Невоспитанность — вот как это называется! Знаешь, теперь, даже если ты вежливо попросишь, я всё равно никуда провожать тебя не стану. У себя дома хоть плюйся в людей, но здесь ты в гостях. Веди себя подобающе.
— И это говорит девушка, которая выпрыгнула на меня из темноты с зажатым в руке ножом, а потом ещё и взглядом облизала? — веселится оборотень.
— Никого я не облизывала! — негодую я. — Да на такого грубияна, как ты, ни в жизнь не посмотрю!
— Ты ранила меня в самое сердце, — клыкасто ухмыляется волчище. — Как я это переживу?
— Спокойно! — едва не рыкаю я, в груди клокочет, а на языке вертится одна лишь ругань. И как этот зеленоглазый смог вывести меня из равновесия всего парой фраз? Да у него талант! Но я не собираюсь опускаться до его уровня, не дождётся!
— Всего доброго! — зло бросаю я и, развернувшись на каблуках, почти бегу к дверям. Не намерена больше тут задерживаться!
— Нож-то хоть оставь, — несётся вслед, — а то поранишься ненароком.
— Это не твоё… — но я замолкаю на полуслове и замираю, не дойдя до двери.
Медленно делаю шаг назад… потому что слышу, со стороны коридора к двери кто-то подходит. В воздухе появляются отголоски чужой магии. Наверняка это Гилберт! Если выйду, попаду прямо к нему в руки.
Что же делать?
Я слышу, он всё ближе, уже положил ладонь на ручку!
— Эй, ты чего? — доносится позади, и я пугаюсь ещё сильнее.
Дёргаюсь в сторону, но цепляюсь носком о сбитую плитку, взмахнув руками, роняю нож. Тот с оглушительным звоном падает на пол, а я лечу следом — рискуя разбить нос. Как вдруг меня под живот подхватывает чужая сильная рука и, прижав к горячему телу, ставит на ноги.
Мы замираем. Время словно замедляется.
Волк стоит позади и обнимает меня.
Я чувствую спиной твёрдый рельеф мышц, шею щекочет жар дыхания. Сердце мучительно тяжело бухает о рёбра. Пламя смущения прорывается к лицу и кипящей волной опускается в живот.
Как во сне я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с горящими глазами оборотня: зелёными и глубокими словно бездна, а там, на дне — моё отражение. Испуганный кролик в лапах волка.
Лёгкие заполняет чужой запах —