— Пойдёшь и извинишься! — рычит отец, багровея от гнева. — Скажешь, что дурь в голову ударила.
— Прошу, папа! Мне нужно поговорить с тобой наедине! Всё объяснить! Я знаю кое-что важное о предстоящем отборе!
— У меня нет времени на пустые разговоры! Сначала сделаешь, как я сказал! Ты не дворовая девка. Ты принцесса! У тебя есть обязанности! Люди, которые от тебя зависят!
Не выдержав, я тоже поднимаюсь с места.
— Именно поэтому разреши мне принять участие в отборе! — говорю я.
— Так всё из-за отбора? Это тебе не детские игры!
— Мне туда нужно! Это важно для всех нас! Когда я объясню, ты поймёшь…
— Исключено! У тебя нет магии, а это главное, на что смотрят высокородные женихи. Получишь в мужа мелкого графа, кому это надо?
— Но папа!
— Разговор закончен!
Я задыхаюсь. От бессилия пережимает лёгкие. Как достучаться до отца? Как объяснить?! Сёстры ни капельки не помогают, сверлят ехидными взглядами.
Никогда раньше я не шла против воли отца. Никогда ему не перечила! Но теперь наши жизни на кону.
— Папа… — опускаю голову, меня трясёт.
«Никчёмная Николь», — шепчутся мысли.
— Я видела будущее, — выдавливаю с натугой.
— Будущее? — издевательски вскидывает чёрные брови Катрин.
— Да, — у меня вдруг тяжелеет голова, я опираюсь руками в столешницу. — Я могу доказать! Я…
— И что ты там увидела? Я стала Королевой? — подливает яда Лисия.
— Николь, прекрати нести чушь, — рычит король.
Воздух в столовой становится вязким, недоверие давит на плечи. Никто здесь даже выслушать меня не хочет! Никто не воспринимает всерьёз… Зря я вообще сказала про будущее. Не вовремя… тут слуги, сёстры настроены против. Но вдруг потом будет поздно? Отбор уже через день, а отец требует помириться с Гилбертом! Нет времени на осторожность. Я не могу отступить, я должна попытаться!
— В будущем на нас нападёт Руанд. А я… Волки всё сожгут, всех погубят. Но алтарь, он… — мой голос делается сиплым, а мысли путаются: — Алтарь, он… Викторию нужно… нужно…
— Что с тобой? — взволнованно спрашивает Нанетт.
Я пытаюсь сказать: «Защитить», пытаюсь сказать: «Иначе мы погибнем!»
Но горло пережимает спазм, мир кружится, как в калейдоскопе. Друг друга сменяют: стол, разлитый чай, потолок с лепниной, испуганные лица сестёр. По ушам бьёт звон разбитой посуды, боль охватывает затылок.
Частью сознания я понимаю, что упала. Лежу на каменных плитах — задыхающаяся, беспомощная. Кажется, из носа идёт кровь.
Страх поднимает холодной волной, стискивает внутренности как огромная медуза. Я откуда-то знаю, если перестану пытаться рассказать будущее, то всё снова станет хорошо. Но если отступлю, то что будет дальше?
Отец уже рядом, обнимает меня за плечи, приподнимает мою голову. Он выглядит по-настоящему взволнованным. Слуги бегут к выходу, кто-то зовёт лекаря. Звуки долетают как из-под толщи воды.
— Девочка моя, — сокрушает король, ощупывая мой лоб, вытирая мои слёзы. А я всё силюсь вытолкнуть из лёгких слова.
— …папа… отошли… Викторию! … иначе…
— Тише-тише, сейчас будет доктор.
— … на отборе она… мне… нужно…
Отец прижимает меня к груди, обнимает, как когда-то в детстве. Я и забыла, как это бывает. Когда мамы не стало, он закрылся в себе, но сейчас на миг словно стал прежним.
— Зачем тебе на отбор, милая? — шепчет он. — Там гнездо змей, а ты нежный цветок.
— …найти… истин… защити В… Викт… пожалуйста…
Король что-то мне отвечает, я не могу разобрать слов, лишь мягкую интонацию, с какой успокаивают болеющих детей. А потом отец целует меня в лоб, поднимает на руки. Но этого я уже не вижу.
Мир темнеет.
Я проваливаюсь в липкий безмолвный мрак.
Глава 3
Я прихожу в себя, когда закатное солнце подсвечивает подоконник и шторы багровыми мазками. Голова звенит, во рту горький вкус лекарств, а вокруг дымят целебные палочки. Судя по рядам баночек и колб, я лежу в королевской лекарской палате.
Хотя на мне длинная плотная ночнушка, руки всё ещё в перчатках. По правилам этикета никто не смеет оголять ладонь аштарийки без её позволения.
Под потолком горит магический маяк. Стоит мне посмотреть на него, как цвет огонька сменяется с красноватого на голубой, и вскоре в комнату торопливо заходит доктор, за ним следует отец.
Король выглядит уставшим и словно постаревшим на десяток лет: глубже прорезались морщины, веки набрякли, а глаза смотрят тускло из-под седых бровей.
Должно быть, я всколыхнула его застарелую боль, ведь болезнь мамы начиналась с похожих симптомов: с бреда и глубоких обмороков.
Врач просит меня открыть рот, щупает горло, сканирует магией, а затем сообщает, что, как он и думал, моё состояние вызвано нервным истощением и недосыпом, и что крепкий сон быстро поставит меня на ноги.
Я мысленно вздыхаю. Наверняка в случившемся виновата магия алтаря… Других идей у меня нет! Скорее всего она наказала меня за попытку рассказать о будущем. Но почему? Может, алтарь пытался уберечь меня от ошибки? Или это какое-то правило гармонии, не позволяющее так грубо вмешиваться в поток событий?
Даже когда я лишь мысленно думаю о том, чтобы рассказать отцу правду — на сознание будто наваливается камень… А если представляю, как беру перо, чтобы написать письмо — боль вгрызается в виски, будто говоря: «Только попробуй!». Каким-то образом магия считывает мои намерения…
Хорошо бы побольше узнать про родовой артефакт… но даже в семейном архиве о нём нет и словечка. Алтарь окутан покровом тайны… Насколько же он силён?! Лишь от пары слов о будущем меня вырубило, словно в голове потушили свет. А что, если бы я провалялась без сознания не полдня, а три? Или даже неделю?!
Тогда будущее было бы не изменить… Всё повторилось бы точь-в-точь!
От этой мысли пробирает озноб.
«Стоит быть осторожнее даже в мыслях! Лишний раз не рисковать! — думаю я. — На помощь отца рассчитывать не получится. Вдобавок он запретил мне участие в отборе, велел помириться с Гилбертом. Реальность словно не желает меняться. Есть ли у меня вообще шансы спасти Аштарию?»
Я вскидываю на Короля взгляд, зову:
— Папа…
Отец присаживается у изголовья. Ласково проведя ладонью по моим светлым волосам, он сдержанно говорит:
— Николь, девочка моя… Не знал, что ты так сильно переживаешь из-за грядущей свадьбы. По правде говоря, я совсем не уделял тебе время…
— Ничего… Я уже взрослая, а у тебя много дел.
Он сокрушённо качает головой.
— Я не одобряю твой разрыв с магом, но если ты действительно этого хочешь, пойду навстречу. Разрешу тебе участвовать в отборе. Твоё здоровье