Поэт изумлённо покачал головой, но поразился не повести Генриетты.
– Нет, Эбен, ждите, как обещали, – сказала она. – До сих пор была только присказка, а теперь начинается сама сказка.
Она поведала, что среди слуг мсье имелся старик, известный лишь как Альфред, который служил ему лакеем так долго, что никто и не помнил, сколько. Говаривали, будто сей Альфред знал хозяина лучше, чем сама мадам Эдуар, и Сесиль его ненавидел. Мсье был не так глуп, чтобы не ведать своего нрава, но положение позволяло ему наказывать за собственные недостатки других; однако он не смел изгнать лакея и так покончить с делом не только потому, что Альфред слишком многое знал о нём, но и потому, что слуга, несмотря на низкий статус, как будто был наделён необычайным чутьём и прозорливостью. Поэтому Сесиль всегда прислушивался к советам лакея, ведь ему, подобно многим, хватало ума распознать здравомыслие, коль скоро уж не хватало ума проявлять оное самолично. Однако бедный Альфред мало что получал за свои услуги, ведь хозяин его всякий раз, когда следовал совету, проникался к советчику ещё большей неприязнью.
– И вот Сесиль в поразительной спешке и с удовольствием принялся за обустройство дома. Он привёз с собой в Эдуардин полный шлюп плотников, столяров, каменщиков и даже стекольщиков, хотя оконные стёкла и зеркала ещё находились в пути из Лондона. Через полгода, пока семья и работники жили в хижинах, было воздвигнуто внушительное деревянное здание с большой центральной частью и двумя крыльями. Такая армия построила бы сие сооружение быстрее, но оказалось, что мсье Эдуар был одержим неописуемым страхом перед дикарями; он снова и снова останавливал стройку, поручая возводить частокол, или валить ещё больше деревьев на участке, а то и сооружать земляные укрепления против индейских атак. Сколь многочисленны и воинственны были окрестные дикари никто тогда не знал, но несомненно Альфред вмиг подсказал бы хозяину, что такая защита никуда не годится. Однако, как я уже сказала, он являлся идеальным слугой – никогда не лез с советами, пока не спросят – а Сесиль был слишком поглощён строительством палисадов, орудийных площадок и равелинов, чтобы хоть раз усомниться в их пользе. Действительно, время от времени в окру́ге замечали краснокожих, и пусть их мотивы были не серьёзнее простого любопытства, присутствия индейцев было достаточно, чтобы ввергать Сесиля в новые пароксизмы строительства зубцов, амбразур и навесны́х бойниц.
Когда спустя какое-то время дом был возведён, не считая оконных стёкол, мсье погрузил Софи, Альфреда и самого себя в маленькую лодку и приказал ещё одному слуге отвезти их ярдов на сто от берега, чтобы получше рассмотреть, сколь благородно высится Эдуардин.
«Итак, Софи», – вопросил Сесиль (если Лауреат не против, я буду выдумывать эти разговоры для поддержания интереса). «Итак, Софи, – вопросил он, – как тебе нравится Эдуардин?» И мадам Эдуар ответила: «Он прелестен, mon cher[389]».
«„Прелестен“, говоришь?! – (Представили, как мсье багровеет, аки Papa, а бедная Софи опускает глаза?) – „Прелестен“, говоришь?! C’est magnifique! Sans pareil! А мой palissade[390]! Да мы неприступны!» – И после этого Сесиль пожелал знать, считает ли Альфред Эдуардин просто beau[391].
«Дом превосходен, мсье. – Я так и слышу, как лакей говорит сие – очень спокойно, знаете ли. – Он поистине великолепен».
«М-м? Ты так думаешь? Это ближе к правде!»
Эбенезер, Анна и Мэри Мангаммори зааплодировали Генриетте – столь живо она передавала диалог графа и его робкого лакея.
«Но если мсье обратит внимание…»
«Что такое? На что обратить?»
«Мсье, я размышляю о дикарях-индейцах…»
«Ах, ты о них размышляешь! Слыхала, Софи? Он размышляет о les sauvages[392], наш Альфред! А я, по-твоему, думаю о чём-то другом, идиот?! Чёрта с два они проломят мой палисад!!!»
«Никогда, мсье, но боюсь, им незачем его проламывать».
«И почему же это, молю, ответь? Полагаешь, у них имеется артиллерия?»
Альфреду пришлось прочистить горло и вежливо сказать:
«Я слышал, мсье, что при осаде эти дикари пользуются горящими стрелами. Деревья-то вы срубили, но они запросто смогут (если захотят) обосноваться вон в том лесу и забрасывать снарядами дом поверх палисада, и он обязательно загорится, поскольку сделан из древесины. Мсье потребуется много людей, чтобы потушить пожар, а значит палисад останется без охраны: дикари живо заявятся к нам. В том случае, конечно, если они враждебно настроены».
«Вздор!»
Думаю, Сесиль готов был ударить лакея за упоминание такой возможности. Однако на следующий день плотники, собиравшиеся вернуться в Сент-Мэри-сити, оказались занятыми ещё на три месяца перестройкой дома, который только что закончили возводить. Мало того, их новое задание было вовсе не плотницким – им предстояло класть кирпичи. Мсье перво-наперво выслал отряд изучить побережье на предмет глины; когда обнаружили приличный пласт, он заставил одну половину команды копать, формовать и обжигать, а вторую – смешивать строительный раствор и укладывать готовые блоки. По сути, Сесиль строил новый кирпичный дом вокруг и поверх деревянного, оставляя все окна и двери там, где они находились изначально. Работа заняла четыре месяца вместо трёх, за каковой период индейцев замечали чаще, чем прежде – по одному и по двое. Даже Maman вспоминает законченный особняк как сооружение внушительное.
Когда уложили последний кирпич, мсье Эдуар собрал перед зданием всех