— Есть у меня квартирка неподалеку, — объяснил я на ее недоуменные расспросы. — Все лучше, чем среди этих дам ночевать.
Мелкая просияла, обняла гуся так, что у него глазки наружу полезли, а из клюва раздался противный скрип, и с готовностью уставилась на меня.
До квартирки, правда, было недалеко. Десять минут петляний по переулкам и мы у порога. Домик двухэтажный, но всего на четыре квартиры, одну из которых занимала бабулька-хозяйка. Она вынырнула из своей «норки» и проводила нас до того подозрительным взглядом, что захотелось наложить на себя защитный купол. Ну да, появляюсь я здесь редко. Мне хватает жилья в замке. Сюда я прихожу, когда хочу отдохнуть от шума или если есть дела в городе, не предполагающие возвращения «домой».
— Заходи, располагайся.
Я запер дверь, прошел по дому, приводя его в более-менее приличный вид. Времени на уборку у меня в последний раз не было, и на видных местах остались: брошенная посуда, грязная одежда и остатки зачерствевшего хлеба.
Девушка удивленно осмотрелась, просияла и, растеряв все свое смущение, отправилась к кухонному закутку. В квартирке была всего одна комната и прихожая-кухня-столовая размером с коморку для швабр в замке. Но девицу это не смущало, она опустила гуся на пол и принялась вытаскивать из ящиков утварь, параллельно ловко убирая стол, зажигая огонь в магплите и набирая воды в миску.
Гусь обрадовался свободе, растопырил крылья и вразвалку побежал к углу, где, как оказалось, лежали сухари. Видно, мыши стащили их в одну кучу.
Усмехнувшись, я выхватил у девушки одну из мисок, налил воды и поставил возле птицы. Тот вроде даже с благодарностью гоготнул и опустил клюв, мелко им перебирая.
Забавный.
— Ой, не кормите его. Зачем? Я сейчас. Водичка вскипит, и я его общипаю. У вас топорик есть?
Гусь медленно поднял голову. Повернул ее к хозяйке и сдавлено, вопросительно проскрипел.
Девица смотрела на меня чистыми зелеными глазками безвинного ребенка, но рука ее уже тянула со стола разделочный нож.
— Ну ладно, я и ножом управлюсь, — заявила она, повергнув в шок не только гуся, но и меня, и двинулась вперед.
— Постойте, — загородил я грудью бедного птица. Все же он так отважно бросился на задержание, что и есть его стыдно. — Не нужно жаркого.
— Ну, я могу его потушить, только у вас печи нет…
— Не надо, — повторил я уже твердо. — Здесь неподалеку есть таверна, я сейчас схожу куплю еды. А гуся оставьте, пусть живет.
— Ну ладно, — неуверенно заговорила девушка и тут же как-то стушевалась. Обернулась, задумчиво рассматривая уже приготовленное рабочее место, и, вздохнув, пошла убирать.
А я переглянулся с гусем и быстро пошел к двери, пока милая крошка не передумала. Остановился, побарабанил пальцами по ноге и все же обернулся.
— Мили, не скучай.
Эмилия и не скучала. Пока я ходил, она прибрала в квартире, подмела, вынесла мусор, замочила одежду и теперь склонилась над тазом, выворачивая тряпки так, словно это шеи врагов.
Слова о том, что вряд ли я когда-нибудь еще надену эти вещи, застряли в груди. Становиться на пути этой малышки мне не хотелось. Гусь устал. Сложив голову под крыло, он дремал под стойкой с плитой. На меня даже не отреагировал. Стресс, однако.
— Ужин, — попытался я переключить внимание Эмилии.
Она подняла голову, сдула прядь со вспотевшего лба и тут же бросила свое занятие. Омыла руки, вытерла, вырвала у меня из рук сверток с едой и умчалась к кухне.
— Садитесь, сейчас я вам на стол накрою. Я быстро.
И действительно быстро разложила принесенное по тарелкам и вынесла в комнату, на стоящий там стол.
— А вы?
Малышка носилась по дому метеором. Тарелки на столе размножались, словно я из таверны не картошки с отбивными принес, а королевский обед.
— Я сейчас, закончу с одеждой и иду, — прокричала она из кухни и, оказавшись уже рядом, закончила: — Вы кушайте, вам нужно.
Я фыркнул и резко схватил ее за руку.
— Сядь и поешь. Вещи подождут. И все расскажи по порядку, что там с тобой произошло.
Девушка тут же осунулась, и глаза потухли. Я поморщился досадливо, не хотел напоминать, но надо ведь разобраться. Не хватало еще, чтобы меня в похищении обвинили.
Глава 5
Глава 5
Эмилия
Я старалась, как могла отплатить за предоставленный ночлег. Поэтому вымела пол, навела порядок в комнате и даже взялась стирать одежду. Однако вскоре парень вернулся и попросил рассказать, что же со мной произошло. Внутри все сжалось — делиться историями о собственной глупости совсем не хотелось.
— Ну, так что случилось? — спросил Эмиль по-доброму, но взгляд глубоких, темных глаз проникал в самую душу.
Я посмотрела в пол, чтобы хоть немного спрятаться от этого пронзительного изучения, чувствуя, как по щекам прокатилась волна смущения. Однако рассказала все злоключения.
Эмиль был позабавлен историей. Его лицо озарилось широкой улыбкой, вселяющей в меня надежду на благополучный исход.
— Так вот почему ты хотела ему шею открутить? — шутливо поинтересовался он, глаза при этом хитро блестели.
Я покачала головой.
— Нет, просто вас же надо было накормить. А гусь племенной, жаль его. Однако уж сам напросился.
Не успела я договорить, как гусь, почуяв недоброе, возмущенно гоготнул, будто понял суть нашего разговора и не одобрял его.
Эмиль рассмеялся, как мальчишка. Мне его радость не понравилась. Наконец, где-то внутри вспыхнуло запоздавшее беспокойство, нашептывая, что всегда нужно быть осторожной с новыми знакомыми, пусть даже они веселы и обаятельны.
— Дяденька, да все хорошо, — торопливо перевела разговор на другую тему, пытаясь унять тревогу. — Завтра я найду братьев и больше сюда не вернусь. Вкусная еда, прямо как у нас готовят.
Сказав это, я с аппетитом зачерпнула ложкой картошку и отправила в рот, наслаждаясь знакомым вкусом.
— Да какой же я дяденька?! — возразил Эмиль с улыбкой, видимо, не привыкший к такому обращению. — Я Эмиль. Не такой уж я и старый.
Он небрежно провел рукой по волосам, приглаживая их, словно пытался стереть признаки возраста.
— Ой, простите, я не хотела обидеть, — смущенно сказала, чувствуя, как румянец заливает щеки.
— Все в порядке, можно неофициально, ладно? — успокоил Эмиль, со вздохом косясь на меня и почесывая подбородок, задумчиво добавил: — Но