Госпожа вскричала:
– Слезами делу не поможешь! Горе твое понятно, но враг уже рядом! Поспеши!
Тогда Канэфуса решился. Глаза его застилала тьма, душа была в смятении, но он вытащил из-за пояса меч, схватил госпожу за левое плечо и, вонзив ей лезвие под правый бок, взрезал тело до левого бока. Пробормотав имя Будды, она тут же скончалась. Канэфуса накрыл ее тело плащом и положил рядом с Судьей Ёсицунэ.
Сыну Ёсицунэ было пять лет. Кормилица обнимала его, усадив к себе на колени, но он вдруг вырвался, раздвинул перегородки и вбежал в молельню.
– Что, Канэфуса, почему отец не читает сутры? – спросил он.
Затем присмотрелся и увидел, что родитель при смерти. В испуге хотел сдернуть плащ, покрывавший тело госпожи, но Канэфуса его остановил. Тут мальчик вцепился в прядь волос, выбившихся из-под плаща, и стал ее дергать и трепать, повторяя:
– Что это? Что это?
Канэфуса обнял его, усадил к себе на колени и сказал ему:
– Господин и госпожа, ваши родители, поднялись на Горы, ведущие к смерти, и вступили в дальние пределы иного мира. Вам тоже надлежит сейчас же отправиться следом за ними.
Тогда мальчик, обняв Канэфусу за шею, торопливо проговорил:
– Пойдем скорее на эти Горы! Возьми меня туда, Канэфуса! Не медли!
Весь в слезах, Канэфуса сказал себе:
– Не прошло еще и пяти лет, как господин, вверившись Хидэхире, явился в эти края. Этот мальчик родился от господина, а еще родилась девочка, которой не исполнилось и десяти дней. И хотя все предопределено в их прежней жизни, но что за несчастная выпала им доля!
Он плакал, а мальчик смущенно глядел ему в лицо, не понимая, отчего он плачет, и тоже жалостно расплакался.
Однако откладывать дальше было нельзя, и Канэфуса тот же меч, от коего погибла мать, погрузил в тело сына. Мальчик лишь вскрикнул, и дыханье его прекратилось. Канэфуса уложил его под одежды Судьи Ёсицунэ, затем точно так же зарезал девочку семи дней от роду и уложил ее под плащ к госпоже.
Судья Ёсицунэ еще дышал. Он открыл глаза и спросил:
– Что госпожа?
– Уже скончалась. Она рядом с вами.
Ёсицунэ пошарил рукой возле себя.
– А это кто?
– Это ваш сын.
Рука Ёсицунэ протянулась дальше и легла на тело супруги. Канэфусу душили слезы.
– Поджигай дом. Торопись. Враг близко.
Это были последние слова Ёсицунэ, и с ними он скончался.
Последний час Канэфусы
Все было приготовлено заранее, и Канэфуса побежал по дому, поджигая покой за покоем. Как раз дул сильный Западный ветер, и свирепое пламя взметнулось до самого неба. Выломав ставни и шторы, Канэфуса завалил ими трупы господ своих, чтобы сгорели они без остатка и в дым обратились, захлебнулся искрами этого кострища и только что не потерялся сам в пылающих стенах.
Но, видно, счел он, что еще мало взял жизней врагов, защищая своего господина. Содравши с себя и отбросив доспехи, он туго затянул пояс уваоби, подвязал шнуры пятирядного шлема и выскочил из дверей во внутренний дворик. Там спокойно восседали на конях вражеский военачальник Нагасаки Таро и его младший брат Дзиро. Видно было, что по самоубийстве противника они ни о чем больше не беспокоятся. И Канэфуса произнес, обращаясь к ним:
– Не знаю, как там водится в землях Тан и в краях Тэндзику, а в нашей стране негоже восседать на конях в пределах местопребывания высоких особ. Вы знаете, кто я такой? Я – Дзюро Гон-но ками Канэфуса, приближенный Судьи Ёсицунэ, младшего брата Камакурского Правителя, потомка государя Сэйвы в десятом поколении и потомка Хатимана Ёсииэ в четвертом поколении. Прежде я был самураем министра Коги, ныне же вассал рода Минамото. И я такой воин, что сам Фань Куай не сравнится со мной. Глядите же, я покажу вам, на что я способен!
С этими словами он подскочил к Нагасаки Таро и одним ударом меча перерубил ему правый набедренник, коленную чашечку, седло и еще пять ребер его коню. Конь вместе со всадником зашатался и рухнул на землю. Спасая старшего брата, Дзиро бросился на Канэфусу. Но Канэфуса увернулся, стащил его с коня и, схватив поперек, прижал его к левому боку.
– Полагал взойти на Горы, ведущие к смерти, в одиночестве, но теперь взойдем вместе! – крикнул он и ринулся в бушующее пламя.
Если подумать, страшное дело свершил Канэфуса. Он был словно демон. Конечно, сам он заранее знал, что погибнет именно так, и решил это твердо. Но вот Нагасаки Дзиро достоин всяческой жалости. Думал он получить награды и земли, а вместо этого был схвачен и ввергнут в огонь.
О том, как были сокрушены сыновья Хидэхиры
Посланец Адати Киётада незамедлительно явился в Камакуру и обо всем доложил.
– Все они там отъявленные негодяи, – сказал на это Камакурский Правитель. – Они знали, что это мой брат, и все же, сославшись на высочайшее повеление, запросто убили его. Экая дрянь!
И он тут же отрубил и выставил на позор головы двух самураев, присланных Ясухирой, а также их дружинников и даже слуг.
Вслед за этим разнеслась весть о том, что собирается войско и Ясухира будет наказан. Вскоре карательный поход был решен, и все стали наперебой домогаться, чтобы получить передовой отряд, а больше всех домогались Тиба Цунэтанэ, Миура Ёсидзуми, Кадзуса Хироцунэ, Кано Сигэмицу и Кадзивара Кагэсуэ. Но Камакурский Правитель сказал:
– Плохо ли, хорошо ли, а сам я решить не могу. Пусть решит бодхисатва Хатиман.
Он затворился в храме Вакамии Хатимана, и во сне ему было сказало: «Хатакэяма Сигэтада!» И вот Хатакэяма во главе семидесяти тысяч всадников вторгся в пределы края