Одновременно Смирнов с десантниками тихо вошел в амбар. Две коротких очереди из модернизированных автоматов с особыми глушителями, и оба немца возле пулемета умерли на месте, не успев даже пошевелиться.
Третий немец, спавший на сене, даже не проснулся — его зарезали во сне, не став тратить специальные патроны для бесшумной стрельбы с уменьшенным пороховым зарядом.
Расчет третьего пулемета разведчики Ковалева Арсен Гаспарян и Василий Суслов взяли в ножи, тихо подкравшись сзади. Немцы не успели издать ни звука. А в это время автоматчики Смирнова настигли за деревней немецкий патруль, быстро положив его неожиданными и почти бесшумными очередями из-за деревьев.
* * *
— Пулеметы обезврежены, — доложил Ковалев шепотом.
— Патруль ликвидирован, — добавил Смирнов.
Ловец поднял руку, разжал кулак.
— Зачистить дома!
Автоматчики бесшумно рассыпались по деревне. Афганец рванул к штабной избе. Пес знал, что там самое важное.
* * *
Лео проснулся не от звука. От ощущения. От того, как вдруг стало не хватать воздуха в избе, будто стены сдвинулись внутрь на метр. Он открыл глаза. Луна, пробившаяся в щель между полинялыми занавесками, выхватывала из темноты белые фигуры у дверей. Они вошли почти бесшумно. Только тихое, почти неслышное шуршание ног по половицам и короткие глухие щелчки, похожие на то, как ломаются сухие сучья в лесу.
Стреляли через глушители. Лео понял сразу. Он метнулся к карабину. Пальцы почти достали до оружия, но не успели обхватить его. Еще одна белая тень оказалась рядом. Удар ножом последовал без предупреждения. Лезвие вошло под ребра, точно и безжалостно, отнимая голос до того, как Лео успел закричать. Он рухнул обратно на нары, упав на свою шинель. Карл, спавший рядом, только дернулся, что-то прохрипел, но замолк почти сразу, изрешеченный пулями. Раненый Хельмут пытался вскочить, но его тут же добили, пырнув ножом под челюсть. Вильгельм, который спал отдельно, даже не пошевелился на своей койке. Его убили первым во сне. Все происходило так быстро, что мозг отказывался верить. Лео казалось, что война не должна заканчиваться так. Без сопротивления. Без возможности хотя бы ответить огнем.
Лео чувствовал, как тепло уходит из пробитой груди, сменяясь ледяным онемением. Он судорожно глотнул, но легкие не расправлялись. Пальцы, дрожа, полезли во внутренний карман. Бумага. Твердый уголок. Он вытащил фотографию, взглянул на нее. Кровь капала с его губ на светлую эмульсию снимка, размывая золотистые волосы, васильковые глаза, улыбку, которую он целовал каждый вечер. Гретхен. Он хотел сказать ее имя, но вместо слова изо рта вырвался только влажный хрип с кровавой пеной. Луна снова заглянула в окно, застыла на фотографии, омытой кровью. Лео прикрыл глаза. Ему показалось, что он чувствует запах сена и слышит звонкий смех своей любимой из Бремена. Потом его поглотил темный смертельный холод.
* * *
В штабной избе дежурный фельдфебель Герхард Шульц замер, услышав какие-то непонятные звуки, держа в руке недопитую кружку с остывшим кофе. Радист Ганс, дремавший у рации, тоже вдруг вскочил, глядя за спину Шульцу. Глаза у Ганса расширились от ужаса. За окном не было ни взрывов, ни автоматных очередей. Только странные, приглушенные звуки, будто кто-то негромко колотил по веткам. Шульц потянулся к кобуре на поясе. Но было поздно. Сзади него дверь уже распахнулась.
В проеме стояли трое. В белых маскировочных халатах, покрытых инеем, с необычными автоматами, на которых сидели странные цилиндры, — насадки, похожие на длинные консервные банки. Глушители. Впереди — высокий человек с глазами, в которых не было ни злости, ни торжества. Только холодная, расчетливая ясность. За его спиной, ступая беззвучно, проскользнула овчарка. «Неужели та самая, о которой шептались солдаты у костров? — подумал Шульц. — Неужели это тот самый демон, лесной дух, посланный русскими богами для мести?»
— Hände hoch! Руки вверх! — крикнул русский. Его немецкий был примитивным, но с той интонацией, которая обещает немедленную смерть за непослушание.
Шульц дернулся, быстро поднял руки. Кружка упала на пол, разбившись. Кофе растекся по половицам, смешиваясь с пылью. Русские тут же взяли на прицел и радиста. В другом конце дома происходила какая-то возня. Потом еще двое русских притащили оттуда неодетого лейтенанта Пфальца, который теперь лежал на полу в одних кальсонах, связанный, с кляпом во рту, и отчаянно вращал глазами.
— Мы опоздали, — пробормотал Шульц, глядя на лейтенанта и стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы не успели подготовиться.
К нему подошли двое. Быстро, но без лишней жестокости заломили руки назад и связали. Радист уже был на коленях, его шифровальные книги, частотные таблицы и журналы связи аккуратно складывали в брезентовый мешок. Овчарка поднялась, подошла к Шульцу, обнюхала сапоги, потом посмотрела на лежащего лейтенанта. В ее глазах не было звериного любопытства. Было нечто осмысленное, какая-то страшная человеческая твердость, от которой у фельдфебеля внутри все сжалось.
* * *
За окном занимался рассвет. Очередной морозный и серый. В деревне уже не слышно было немцев. Только шаги русских десантников и тихое поскрипывание снега под их ногами. Где-то рядом в зачищенных избах остывали тела тех солдат, кто еще недавно хвастался перед друзьями, играл на губной гармошке, пил шнапс и пел песни, веря, что вернется домой. Война не запоминает голосов. Она лишь записывает статистику. Но цифры уже не нужны мертвым.
* * *
Афганец поднял голову, посмотрел на Ловца. В глазах — усталость, но и удовлетворение.
«Чисто, командир. Деревня наша. Потери — один раненый у Панасюка. У немцев — шестьдесят пять трупов. Пленных — трое. Лейтенант, радист и тот фельдфебель, который дежурил в штабе. Мирные не пострадали. Задание выполнено».
Ловец опустился на колени, обнял пса. Шерсть была влажной от снега, пахла псиной и морозом.
— Ты не пес, Афганец, — прошептал он. — Ты — особая боевая единица. Я рад, что ты у нас есть. И спасибо тебе!
Пес лизнул его в щеку. Шершаво, тепло, по-собачьи. Потом заглянул в глаза.
«Не за что, командир. Мы же одна стая. Своих не бросаем. А врагов — уничтожаем. Всех до одного. Без пощады. Без жалости. Как нас учили».
Ловец усмехнулся, встал, оглядел захваченный штаб. Карты на столе, радиопередатчик, документация, примитивный сейф в углу еще с чем-то интересным. Все это пригодится.
— Смирнов, —