Я вышла из повозки, и холод тут же схватил меня за горло. Воздух был чистым, прозрачным, с привкусом железа и снега. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются этим морозным воздухом, и улыбнулась.
— Вы улыбаетесь, леди, — удивилась Эльфрида. Глаза её округлились. — Здесь хорошо дышится, — ответила я.
Она покачала головой, но в её глазах мелькнуло что-то вроде гордости.
Внутренний двор был полон карет, слуг, суеты. Девушки прибывали со всей страны — в шелках, мехах, драгоценностях. Их сопровождали свиты, служанки, горы багажа. Кто-то смеялся громко, кто-то плакал тихо в углу, прижимая к груди маленькую сумочку.
Я стояла в своём выцветшем платье, с одним узлом в руках, и чувствовала на себе взгляды. Их было много. И все они говорили одно и то же: «Кто эта оборванка?»
Я выпрямила спину. Подняла подбородок. И пошла к главному входу так, будто за мной шёл кортеж из ста карет. Эльфрида догнала меня, схватила за руку:
— Леди, я не могу войти с вами. Слуг размещают отдельно. И меня... меня могут не пустить. У нас нет денег на оплату проживания...
— Я справлюсь, — сказала я, сжимая её сухую, тёплую руку. Тепло её пальцев стало последним напоминанием о доме. — Вы сделали всё, что могли. Дальше я сама.
Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы.
— Будьте осторожны, дитя. И помните: вы — Ростан. Ваш род старше, чем у многих здесь. Не позволяйте им смотреть на вас свысока.
— Не позволю, — пообещала я.
Она перекрестила меня — тем же жестом, который я видела, когда очнулась на берегу — и отступила. Я развернулась и пошла к воротам, чувствуя её взгляд на своей спине. Как нить, которая связывает меня с прошлой жизнью.
Я сжала в руке узелок и прошептала:
— Выход на лед, Алиса. Твоя самая важная программа начинается.
Глава 6. Чёрные стены
Глава 6. Чёрные стены
Ворота Северного Клыка захлопнулись за моей спиной с тяжёлым, утробным гулом. Звук не просто ударил по ушам — он прошёл через подошвы истоптанных сапог, поднялся по костям, осел в животе свинцовой тяжестью. Я оказалась внутри.
Внутренний двор напоминал ущелье, зажатое между чёрными скалами стен. Никаких клумб, никаких скамеек, никаких намёков на уют — только суровая, выверенная геометрия обороны. Воздух здесь был другим. Густым. Напряжённым. Магия герцога пропитывала каждую трещину в кладке, каждую впадину между плитами.
Слуга, встретивший меня, вынырнул из тени арки, словно материализовался из самого камня. Мужчина лет пятидесяти, с лицом, похожим на смятый лист старой газеты и лишённым лишней мимики. Он не поздоровался. Не поклонился. Просто посмотрел на мой узелок, протянул руку и взял его двумя пальцами, словно боялся испачкаться о грубую ткань. Или, возможно, боялся того холода, что всё ещё исходил от моих вещей.
— Восточное крыло, леди. Комната номер семь.
— Спасибо, — ответила я. Голос прозвучал тише, чем я ожидала.
— Мира проведёт вас, — добавил он и растворился в тени арки, не назвав своего имени.
Из темноты вышла девушка. Низенькая, круглолицая, с веснушками, рассыпанными по носу и скулам. Её волосы были стянуты в тугую косу под белым чепцом, передник накрахмален до состояния доски. Она присела в реверансе — чётко, заученно, но я увидела, как дрожат её пальцы, сжимающие складки ткани.
— Леди Ростан? Я Мира. Буду прислуживать вам во время Отбора.
В её глазах читался страх. Глубокий, укоренившийся. Но не передо мной — я была для неё лишь ещё одним элементом этого места. Она боялась стен, теней, вытягивающихся из углов, тишины, которая могла в любой момент разорваться чем-то иным.
— Ведите, Мира, — сказала я мягко.
Она вздрогнула, будто моя вежливость была громче приказа, и кивнула. Мы поднялись по винтовой лестнице. Камень под ногами был скользким, словно покрытым невидимым льдом. Коридоры тянулись бесконечно, освещаемые редкими факелами, висящими на кованых кронштейнах. Их пламя горело не оранжевым, а бледно-голубым. Оно не танцевало. Застыло, дрожа лишь на кончиках, будто закованное в невидимый лёд.
— Это магия? — спросила я, кивнув на огонь.
Мира вздрогнула.
— Это просто... особенное топливо. Его привозят с ледников. Горит дольше. Не коптит.
Комната семь оказалась в самом конце коридора, там, где стена заворачивала в башню. Дверь была низкой, дубовой, тяжёлой. Ручка отлита в виде драконьей головы: разинутая пасть, острые зазубрины, глаза из тёмных камней. Я задержалась на них на секунду. Мне показалось, что они следят за мной. Не метафорически. Буквально. Камень ловил отражение моего лица, искажал его, возвращал мне чужой взгляд. Мира вложила ключ в замок. Защёлка щёлкнула сухо, и дверь открылась.
Внутри пахло сыростью, старой древесиной и чем-то ещё — сладковатым, тяжёлым запахом увядших цветов, который не выветрился годами. Словно букет оставили в закрытой шкатулке, и он медленно гнил, отдавая ароматом памяти.
— Здесь никто не жил три года, — тихо сказала Мира, переступая порог. Она поставила мой узелок на край кровати, не развязывая.
— Прошлая… та, что была до вас, уехала.
— Уехала? — я посмотрела на неё. Слово повисло в воздухе.
Мира не ответила. Она опустила глаза, поправила передник, сделала шаг назад, к двери и быстро вышла, оставив меня одну. Дверь захлопнулась без стука. Замок щёлкнул. Я осталась в тишине.
Подошла к окну. Отсюда виден был внутренний двор и пруд, покрытый льдом. Чёрная дыра воды в центре казалась глазом, смотрящим в небо.
Я развернулась, чтобы распаковать вещи, и увидела шкаф. Высокий. Мрачный. Из тёмного дуба, потемневшего от времени и дыма. Он стоял в углу, как надгробие, отбрасывая длинную тень, которая тянулась ко мне через весь пол. Подошла ближе, и потянула за кольцо. Дверца поддалась с глухим скрипом.
Внутри пахло пылью, сухим деревом и чем-то металлическим. Полки были пусты. Но я смотрела не туда. На внутренней стороне двери, на уровне груди, кто-то выцарапал имя. Глубоко. Неровно. Буквы шли вразнобой, словно рука, выводившая их, дрожала или торопилась.
«М. Вэлс»
Я провела пальцем по царапинам. Дерево под ногтями было ледяным. Хотя в камине горел тот самый бледный огонь и в комнате было теплее, чем на лестнице. Холод шёл не от стены. Он шёл изнутри дерева.
— М. Вэлс, — прошептала я. Мэри. Это Мэри…
Имя