Внизу остались тревоги завтрашнего дня, сомнения в себе и своей семье. Вместо этого отдалась ритуалу.
Сквозь шум воды прорезался голос:
— Добро пожаловать, дитя! Мы — Голос всех стихий. Мы — сила. Мы — магия.
Я вглядывалась в голубовато-бирюзовую воронку, пытаясь увидеть лица говорящих. В мыслях вспыхивали образы девичьих фигур в белых сорочках, с волосами, ниспадающими до пят. Но вода упрямо хранила тайну.
— Мы слышим твои переживания, дитя, — сказал голос. — Мы видим всё, что ты совершила ради одного из наших творений…
— Источник? Он — ваше творение?! — во мне вспыхнуло детское любопытство.
В ответ раздался смех, похожий на перезвон колокольчиков. Я невольно смутилась — казалось, невидимые собеседники видят всё, даже мои чувства.
— В благодарность мы позволим тебе задать три вопроса. И на каждый получишь ответ.
Я едва не спросила, дадут ли они ответ и о людях из других миров, но в последний миг остановилась. Вдруг это засчитают как первый вопрос?
Снова раздался лёгкий смех — значит, подслушали каждую мысль. Ну это совсем нечестно!
— Не сердись, дитя, — ответили они. — Ваши мысли для нас как глоток свежего воздуха: простые и искренние. Но так и быть, этот вопрос мы не засчитаем. И да, мы видим всю правду во всех мирах.
А вот это уже звучало куда интереснее! Я мысленно потерла ладоши и задумалась.
Глава 44
С того памятного вечера прошло три недели — срок, за который я почти расшифровала полученные ответы. Конечно, не без труда, но всё же мне удалось уложить это в голове. Мне понадобилось время, чтобы всё осмыслить.
Наверное, поэтому я зареклась купаться в Источнике по ночам. Казалось, ещё одно откровение — и взорвусь.
По ночам стала задумываться, почему никто не предупреждает, что у человеческого разума есть предел выносливости к истине? Почему ни в одном из миров не выдают предостережений вроде: «Осторожно, правда! Ваше сердце после этого может долго кровоточить!»
Особенно тяжело было принять правду о семье. Ещё труднее — смириться с тем, что Дельмар оказался прав. Во всём. Я не знала, кто моя настоящая семья, а весть о том, что Каталина — моя троюродная тётя, стала ударом, выбившим почву из-под ног и преследовавшим меня ночными кошмарами.
Даже мои зелёнушки не могли вызвать улыбку. Но я заставила себя идти дальше и довести дело до конца. Жизнь текла своим ходом, работа завершалась. К исходу тёплого сезона, прямо перед первым листопадом, термальные ванны были полностью готовы и ждали первых посетителей.
Расплатившись с работниками, я осталась почти без средств. Казалось бы, пора начать зарабатывать собственным трудом и магией. Но что-то удерживало меня от этого шага.
Прежде всего, всё упиралось в состояние Гора. Лекарь так и не сумел найти мага земли, а ведь именно на этом держался наш план. Нужно было разыскать такого человека, притащить его в наше захолустье и уже здесь попробовать хоть что-то предпринять. У меня была исцеляющая вода, а у него должны были быть знания и силы, чтобы создать артефакт.
Но со стихийниками всё всегда сложнее: вода могла подлатать обычного человека, но не их.
Из древних фолиантов, доверенных мне таинственным библиотекарем, я узнала: у магов стихий есть нечто вроде «магической аллергии» на чужие элементы. Франсуа Буво предупреждал — Гора нельзя лечить так, как остальных. Пока его сила земли не пробудилась до конца, трудно предугадать, станет ли вода спасением или смертельным ядом.
И потому, когда сегодня лекарь вызвал меня в кабинет, я уже знала: лёгким этот разговор не будет.
— Опасно? — стиснула кулаки, с трудом сдерживая злость.
Лекарь, конечно, не был виноват, но кто любит гонцов с дурными вестями?
— Эм-м… да. Видите ли, леди Каталина, политика и указ короля делают людей осторожнее. Да и Хранители рядом пугают любого стихийника.
Удивлённо вскинула брови:
— Почему присутствие Данте может тревожить магов?
— Леди Каталина, вам, видимо, этого не понять, — усмехнулся Буво. — Но поверьте опыту: века рядом с Хранителем научили нас осторожности. Стихийники слишком хорошо помнят его гнев, стоит лишь источнику оказаться под угрозой.
После этих слов лекарь резко отвернулся к своим книгам, словно они внезапно оказались куда важнее нашего разговора.
Мне хотелось спасти Гора, но я никак не могла понять, к чему ведёт Буво и зачем говорит намёками. Терпеть не могла недосказанность — она всегда загоняла меня в тупик.
Холодно перебила его:
— Господин Буво, хватит кружить вокруг да около. Что именно вы намекаете на особое отношение Хранителя ко мне? И почему маги больше не решаются приехать в наш город?
— Леди Каталина, я всего лишь…
Он осёкся. Замер с приоткрытым ртом и уставился мне за спину.
— Любой маг, который повредит хотя бы одному источнику, понесёт наказание, — раздался голос. — Дар Хранителя в том, что он видит тень злого умысла в душе стихийника. Или страх перед содеянным. Поэтому не каждый осмеливается встретиться со мной взглядом, а тем более — отдать себя на суд.
Его голос стал жёстче:
— Лекарь ещё удивляется, почему одна из рода Дельмар до сих пор рядом со мной… Ведь я давно держу ваш род под надзором за то, что сделал твой предок.
Я обернулась — и застыла. Даже не заметила, когда в наш разговор вмешался свидетель.
— Хранитель! Я не слышал вашего стука! — Буво поспешно начал убирать со стола и ставить воду на огонь. Но то ли дар был слишком слаб, то ли руки дрожали от страха — ничего не выходило.
Данте заговорил, не отводя от меня тёмного взгляда.
— Не утруждайся, — остановил он Буво жестом.
А потом обратился ко мне, и его тон резко изменился. В голосе звенела ярость, за которой пряталась непонятная мне боль:
— Ната! Скажи, когда ты перестанешь обращаться за помощью к кому угодно, только не ко мне? Когда прямо признаешь, что тебе угрожают?
Он скрестил руки на груди и продолжил:
— Чем я так провинился перед тобой, что ты