— Это знают даже здешние школьники. И что же?
— Ночная Теория.
Эти два слова произвели на Глеба сильное впечатление — он перестал ухмыляться.
— И что это значит? — спросила Вита.
— Если вкратце — некоторые маги всеми силами ищут способ творить магию в темноте или в тёмное время суток, — Аэнгил сделал глубокий вдох. — И у некоторых это получается — ценой чьей-либо жизни. Скажем так, без жертв такая магия не даётся.
— При чём здесь мой отец?
— Он — один из первейших специалистов по Ночной Теории. Как Гильдии казалось, — убеждённый теоретик.
— Ночные исследования, — пробормотала Вита, вспомнив разговор в машине.
Аэнгил кивнул.
— И никто даже представить не мог, что специалист такого уровня может выбрать при раскладе другую сторону? — зло спросил Глеб. — Зная, что объявились Крадущие Свет, Гильдия не сделала ничего, чтобы оградить Александра от опасности?
— На этот вопрос может ответить только сама Гильдия.
Глава 4
Последние три часа Аэнгилу приходилось постоянно напоминать себе о том, что он находится в чужом, да ещё и пустосветном мире, а значит, нужно мириться с тем, что некоторые вещи могут показаться странными или откровенно дурацкими. Ко всему прочему, обычная для Эленайи одежда в Зе-Ро оказалась не совсем по погоде и привлекла ненужный интерес (и в ней жарковато, но переодеваться было уже как-то неловко).
Необычное ощущение — самому быть странностью для целого мира.
Аэнгилу оно не понравилось. Он хотел как можно скорее вернуться в Эленайю; даже воздух Зе-Ро казался ему сухим и пыльным. Здешнее Светило не грело, а жгло, и творить магию явственно стало труднее.
— … Зная, что объявились Крадущие Свет, Гильдия не сделала ничего, чтобы оградить Александра от опасности?
Глеб злился по понятным причинам. Однако его вопросы бессмысленно сотрясали воздух.
— На этот вопрос может ответить только сама Гильдия, — ровно сказал Аэнгил, хотя понимал, что из-за таких слов почти наверняка покажется Глебу увиливателем или даже трусом.
Ну и пусть. Он — представитель Гильдии, но отвечать за Гильдию не подряжался. Главное сейчас — не допустить, чтобы этот тип увязался за ними в Преломление и Эленайю; в отличие от слабовидящей Виты, Аэнгил, подойдя к Глебу почти вплотную, обратил внимание на форму его зрачков и сделал некоторые неприятные выводы.
— Я так понимаю, в Гильдии творится чёрт знает что, — Глеб в сердцах сплюнул за перила. — И от Храма никакого проку!
Аэнгил промолчал, не поддаваясь на провокацию. Он и так сказал более чем достаточно.
— Тише, дядя Глеб, — проговорила дочь Александра, потирая переносицу. — Всё предугадать не могут даже маги, ты сам мне говорил это много раз. Что толку стоять и спрашивать, если можно пойти и узнать ответы? — с этими словами девушка бросила в сторону Аэнгила быстрый взгляд. — Думаю, нам пора.
— Я иду с вами, — заявил Глеб и повернулся к двери.
— Нет! — вскрик вырвался у Аэнгила и девушки одновременно.
Аэнгил с удивлением глянул на неё; она вспыхнула и уставилась себе под ноги.
Глеб круто обернулся.
— Дядя Глеб, не нужно меня опекать, — твёрдо сказала девушка, подняв на него глаза. — Ты множество раз заявлял, что ноги твоей в Эленайе больше не будет, и отказывался говорить, почему. И, если ты уйдёшь в Эленайю, кто будет охранять Преломление в Зе-Ро от посторонних? Ма… Елизавете Дмитриевне некогда, в Доме Творчества много работы…
Похоже, это был непробиваемый аргумент — Глеб нахмурился сильнее, и морщины резко обозначились на его лице.
— Девочка моя… — начал он.
— Я уже взрослая, — перебила она. — Мне хочется взглянуть на места моего детства и наконец-то поговорить с отцом как взрослой. Согласись, я имею на это право.
Дочь Александра — Вита, её зовут Вита — вызывала у Аэнгила противоречивые чувства: зная её ситуацию, он понимал её состояние, но при этом счёл её несколько заносчивой и ершистой. Она была похожа на своего отца — тёмные волосы, ярко-голубые глаза, черты лица, чуть длинноватый и самую чуточку вздёрнутый нос; Аэнгил узнал её, едва завидев. С Елизаветой её объединяло лишь то, что они обе принадлежали к одному полу и носили очки (и фамилия, вспомнилось магу). Возможно, что-то материнское было в характере Виты, но пока что Аэнгил видел в ней молодую женскую копию своего бывшего наставника; каким-то образом, не воспитываясь отцом, девушка неосознанно переняла его черты.
Глеб ещё пытался спорить, однако быстро сдался. Вита его переупрямила — её успеху отчасти способствовало то, что тем, кто собирался попасть в Эленайю, действительно следовало торопиться к Преломлению: его место в Зе-Ро находилось в лесу, на маленькой полянке, и там в него попадало меньше света, чем могло бы. А без света дорога из пустосветного мира в магический закрыта…
Аэнгил в спор не вмешивался и просто ждал посреди двора, вскинув на плечо рюкзак Виты. Когда она, договорив и напоследок обнявшись с Глебом, попыталась забрать свой багаж, маг сделал вид, что не понимает намёка.
— До встречи, ребята, — сказал им Глеб, проводив их до ворот, и пристально посмотрел Аэнгилу в глаза. — Что-то подсказывает мне, что мы ещё увидимся — здесь, все трое.
Аэнгил догадывался, что подсказало Глебу будущую встречу (не до конца выжженный дар Видящего), но промолчал в ответ, только поклонился и торопливо зашагал по узкой тропинке.
Вита, расчувствовавшись, снова обняла Глеба и бросилась догонять Аэнгила.
До места Преломления они шли молча.
Над тропинкой поблёскивали нити паутины. Пахло лесом.
— Он ваш родственник? — рискнул спросить Аэнгил, когда идти осталось пару минут.
— Знаешь, давай уже перейдем на «ты», — устало предложила Вита. — Как ты сам сказал, у нас мало времени, а ещё и расшаркиваться…
— Хорошо, давай, — охотно согласился маг. — Глеб — твой родственник?
— Мамин троюродный дядя. А почему ты спрашиваешь?
Вопросов по этому поводу у Аэнгила возникло предостаточно, но он выбрал максимально нейтральный:
— Его магия. Я ни разу не видел магии такого цвета.
Вита удивлённо покосилась на мага и тут же запнулась о корень. Аэнгил поддержал её под локоть.
— Разве красный цвет — редкость?..
— Именно тёплые цвета, — пояснил Аэнгил. — Высвобожденная магическая энергия обыкновенно синяя, льдисто-зелёная