Ухмылка Нокса становится откровенно… хищной. Если такое бывает.
– Конечно.
– Какой твой любимый предмет?
– Спорт. Физкультура.
Я раздраженно кошусь на него.
– Это не считается.
– А зря.
– Нокс.
– Ладно-ладно. Мне нравится… – Он устраивает локти на столе, подпирает кулаком подбородок, задумавшись. Ему, кстати идет. – Математика. Цифры не врут. И читать их легко.
Тут он прав.
Я вношу в графу «Любимый предмет» математику, а в комментариях для себя пишу «легко читать». Он не сказал прямо, что у него проблемы. Пока. Большинству не нравится признавать подобное. Они стыдятся своих трудностей, хотя на самом деле стыдиться тут нечего.
– А еще мне нравится история, но в основном документалки. Учебники меня всегда вымораживают. Они такие длинные. – Нокс кривится, и мне на мгновение становится его жаль.
Я отмечаю все сказанное, вбиваю новую информацию, потом смотрю на него в упор.
– А твой самый нелюбимый предмет?
Он морщится.
– Английский.
Я невольно смеюсь.
– Стоило догадаться.
– Ага, стоило. – Он внимательно рассматривает меня. – У тебя приятный смех.
Щеки у меня вспыхивают, и я опускаю взгляд на экран айпада, опасаясь смотреть на Нокса.
– Почему тебе не нравится английский?
– Я плохо читаю.
А, вот и оно.
– Почему? – Он ничего не говорит, и, подняв голову, я осознаю, что он наблюдает за мной. – С чем у тебя трудности? С восприятием текста? Или ты медленно читаешь?
– Все вместе. – Он ерзает на стуле. Тема ему явно неприятна. – Мне всегда трудно было читать. С самого детства.
– Тебя никогда не проверяли? У тебя нет дислексии?
– Ага, проверяли. – Он вздыхает. – И да, у меня дислексия.
По крайней мере, он со мной откровенен.
– Тебе надо будет почитать мне вслух.
– Мы что, во втором классе?
– Послушай, если хочешь, чтобы я помогла тебе с этим предметом, мне сначала надо тебя оценить. Тогда я смогу понять, какие у тебя слабые места, и мы вместе над ними поработаем. – Он опускает глаза, будто не может смотреть на меня, и я решаю смягчить подход. – Знай: все, что происходит в этой комнате, остается между нами. Я никогда никому ничего не расскажу.
Нокс поднимает голову, и я снова оказываюсь под прицелом красивых зеленых глаз. На мгновение я растворяюсь в них.
– Мне не нравится говорить обо всем этом дерьме.
– Понимаю.
– Я плохо читаю и из-за этого чувствую себя… дураком. – Он снова отводит взгляд.
– Ты не дурак.
– Знаю, что нет. – Он мрачно косится на меня, и в голосе его слышится обида.
– У тебя есть определенные трудности, вот и все. У нас всех они есть, у каждого свои. – Я встаю. – Я сяду рядом с тобой, чтобы видеть, какой абзац ты читаешь.
Под настороженным взглядом Нокса я обхожу стол и сажусь на стул слева от него, мысленно поражаясь габаритам своего нового ученика. Он такой высокий! И крупный, и сильный, и пахнет приятно. От него исходит тепло, будто он пытается заманить меня придвинуться ближе, но мне удается сдержаться.
Едва-едва.
Стараясь игнорировать Нокса (что совершенно невозможно), я хватаю книгу и открываю ее на первой странице.
– Ты уже начал?
– Да, помнишь? Прочел несколько страниц вчера вечером, но потом сдался. – Он берет у меня книгу, и наши пальцы на мгновение соприкасаются. По моей руке пробегает знакомая волна электричества. Уверена, он-то ничего подобного не чувствует. Он может менять девушек хоть каждый день. – Мне продолжить с того места, где я остановился?
– Конечно.
Он прочищает горло и начинает читать. Сразу же становится заметно, что ему непросто даются длинные слова – читает он их по слогам, растягивает. Вместо «там» читает «тот», и я тихонько исправляю его. Такое случается несколько раз – Нокс принимает одно слово за другое. Раньше я с таким не сталкивалась.
Но в остальном ошибок нет. Чем дальше он читает, тем больше набирает темп, начинает читать быстрее. Разумеется, не так быстро, как я, но я-то ненормальная, а потому не в счет.
Он не останавливается до самого конца главы, а дочитав, откладывает книгу в сторону и косится на меня.
– Я ужасно прочитал.
Я качаю головой:
– Вообще-то нет.
– У меня на это ушло… минут тридцать.
– И это нормально. Глава довольно длинная. – Поколебавшись пару секунд, я спрашиваю: – Тебе понравилось?
Он пожимает плечами.
– Определенно современнее того, что нам обычно дают читать.
Я невольно улыбаюсь.
– Книга вышла в 2017 году, так что она и должна казаться современной.
– Неплохая.
– То ли еще будет. – Я искоса поглядываю на него. – Можно задать тебе вопрос?
– Ага.
– Тебе больше нравится читать вслух или про себя?
– Думаю, лучше вслух, – признается он. – Когда читаешь про себя, легче все бросить. По крайней мере, мне.
– А ты лучше понимаешь слова, когда читаешь их вслух?
– Может быть? – Он хмурится, брови сходятся на переносице. – Не знаю. Никогда об этом не задумывался.
– Ладно. У меня есть предложение. Думаю, тебе стоит найти аудиоверсию этой книги. Тогда ты сможешь слушать ее и понимать, о чем говорится, – предлагаю я.
– Это я могу, – кивает он.
– Хорошо. – Я кладу сцепленные в замочек руки на стол, в опасной близости от руки Нокса. Так легко было бы протянуть руку и коснуться его, но я не буду. Конечно, не буду. – Теперь давай поработаем над твоим заданием.
Мы разбираем каждый вопрос, и я понимаю, что он не до конца понял то, что прочитал. Ему явно нелегко все это дается. Если он так плохо читает, как он вообще учился по другим предметам целых три года? Практически по всем предметам в колледже надо что-то читать.
О чем я его и спрашиваю.
– Мне всегда помогали. В группе всегда находился тот, кто готов был поделиться записями или поработать со мной над эссе. – На него снова нападает смущение, и я понимаю, что речь идет о девушках. Всегда находились студентки, готовые помочь крупному сексуальному футболисту с домашним заданием.
– Так почему ты не нашел кого-нибудь в группе по английскому? Того, кто тебе поможет?
– Потому что я и так уже отстал, а мы только начали. Плюс, там одни первокурсники. – Он кривится. – Они вроде как под впечатлением.
– От тебя? – Я вопросительно изгибаю бровь. Что ж, я их понимаю. Я и сама немного под впечатлением, но напоминаю себе, что это моя работа, а передо мной очередной ученик. Ничего особенного.
– Ну да. Уверен, любая девчонка в группе помогла бы мне. И любой парень, наверное, тоже. – Он так спокойно об этом говорит, что его даже в высокомерии не упрекнешь.
– Так почему не попросил?
– Потому что