— Александр? Это Орловский. Павел Егорович может меня принять?.. Позвоните мне, пожалуйста, когда он освободится. Мне надо с ним встретиться.
Он решил пойти к Бродову. Лучше самому рассказать о выходке Кириллова, чем ждать, когда это сделают другие.
Бродов был не в духе. Петр Сергеевич почувствовал это сразу, как только переступил порог кабинета. Он передал смысл разговора с Кирилловым и с тревогой ждал решения начальника. Бродов, нахмурившись, смотрел на свои руки. Когда он поднял голову, Орловский, сам того не заметив, вытянулся по стойке «смирно».
— Что же ты своих людей не знаешь, — укоризненно сказал Бродов. — Сам бы написал заключение, раз с подчиненными справиться не можешь.
— Павел Егорович, никак не ожидал от него такого. Исполнительный старик. Я два года с ним работаю — ничего подобного не было. И что на него нашло?
— Переработался, что ли?
Орловский не был уверен, что слово «переработался» относится к его заместителю, но быстро согласился:
— Наверное, вправду переработался. В нашем управлении Кириллов самый старый сотрудник.
— Дебилы, так вашу…
На этот раз Орловский не сомневался, что выражение начальника выпущено в их общий, с Кирилловым, адрес. Однако обиду стерпел.
Бродов лениво выполз из-за стола. Багровая шея толстой складкой нависла над белоснежным воротничком сорочки. Он подошел к замеревшему Орловскому и, поднеся кулак к его подбородку, процедил сквозь зубы:
— Счастье твое, что отменены физические наказания. Отвел бы вас обоих на конюшню и вкатил бы по двадцать горячих.
Он вернулся к столу и нажал на кнопки переговорного устройства.
— Да-да, — на всю комнату прозвучал чей-то голос.
— Бродов говорит.
— Слушаю, Павел Егорович, — произнес тот же голос.
— Ну-ка, ответь мне, почему ты старперов пригреваешь?
— Кого вы имеете в виду?
— Кириллова из инспекции кадров.
— Вы правы. Ему пора в отставку.
— Так действуй, не спи. Работать не могут и молодым расти мешают.
— Понятно, Павел Егорович. Еще указания будут?
— Хватит.
Бродов отключил собеседника и повернулся к Орловскому.
— С Голубевым сам справишься?
— Так точно, Павел Егорович. Сегодня же подготовлю заключение.
— К черту твое заключение. Подготовь приказ об увольнении.
— Уголовное дело возбуждать не будем?
— Тьфу ты, — возмутился Бродов. — Да вы отупели в вашей инспекции. Я же сказал, что не будем. Пусть убирается куда хочет.
— Ясно, Павел Егорович. Разрешите идти?
— Иди.
Орловский направился к двери.
— Постой, Петр Сергеевич, — остановил его Бродов. — Ты бумаги-то эти не потеряй. Отнеси их Воронкову. И пусть он без моего разрешения папку никому не отдает. Она может еще пригодиться.
5
Зеленоглазая красавица в роскошной белой шубе осторожно перешагнула порог коммунальной квартиры, прислушалась. Бесшумно, как воришка, прокравшись по коридору, она вставила длинный ключ в замочную скважину одной из комнат, попыталась повернуть его против часовой стрелки. Замок не поддался. Дверь просто оказалась не заперта.
— Марьюшка, — изумленно выдохнула Людмила Семеновна, седая женщина в застиранном байковом халате и войлочных тапочках. — Доченька. Ой, радость-то какая.
Красавица от досады прикусила губу. Не хотела она встречаться с матерью. Сейчас пойдут бесконечные расспросы, оханья да причитания.
Людмила Семеновна оставила скатерть, которую расстилала на круглом столе, и засеменила к Марине. Она протянула руки, собираясь обнять дочь, но в последний момент остановилась и неуклюже попятилась назад. Чем-то чужим, неласковым повеяло от холодных изумрудных глаз, от прикушенной губы, от белой шубы, пропитанной январским морозом.
— Одна приехала? — только и смогла выдавить Людмила Семеновна.
— Одна.
Марина поставила чемодан, на стол, поверх скатерти, положила большую сумку, скинула шубу.
Мать, не двигаясь, смотрела на дочь. Десяток вопросов разом родился у нее в голове, но больше других беспокоил один, главный.
— Ты с Сережей поссорилась? — Людмила Семеновна закашлялась.
Марина, не отвечая, копалась в сумке. Предчувствуя ответ, Людмила Семеновна спросила:
— Ты к нему больше не поедешь?
Марина оттолкнула сумку, подперла кулачками бока.
— Нет, мама. Я к нему больше не поеду, и он сюда больше не приедет.
Маме стало не по себе от резкого тона дочери.
Много лет прошло с тех пор, как Людмила Семеновна впервые почувствовала отчуждение «милой Марьюшки». Казалось, совсем недавно крохотные белые ручки тянулись к ней из деревянной кроватки и малюсенький ротик, выговаривавший только одно слово — мама, улыбался при ее приближении. Почему теперь этот ротик стал так беспощаден? Сколько упреков вылетело из него в ее адрес? Людмила Семеновна не винила дочку в черствости. Она считала, что никто, кроме нее самой, не виноват в неудачах Марины. Она, только она в ответе за несложившуюся судьбу несчастного ребенка.
Старая женщина отвела глаза в сторону, закудахтала:
— Ты голодная небось. А я-то стою… Пойду обед разогрею.
Она засуетилась, выбежала из комнаты.
Марина отыскала в сумке список телефонных номеров, помеченных условными значками или инициалами. Сейчас она сама с трудом разбиралась в своих обозначениях, сделанных несколько месяцев назад.
Первым записан телефон Романа. Этот номер Марина помнила наизусть. Она уже безрезультатно набирала его из автомата. Два номера обозначены буквами СГ и Р — Света и Роза, две подруги по «фирме». Их беспокоить пока что не хотелось — Марина избегала услуг со стороны компаньонш. Далее шло шестизначное число со значком «плюс». «Кто такой? — подумала девушка. — Надо же было так запутать. Хотя не важно. Шесть цифр — номер не московский». Она просмотрела все записи и с удивлением пришла к выводу, что реальную помощь может оказать только Роман. Других абонентов вряд ли взволнуют ее проблемы. При значительном количестве знакомых у Марины практически не было друзей.
Семь месяцев назад Марина покинула Москву вместе с новым приятелем, пожелавшим сделать ее хозяйкой своего дома. Весело пролетали дни под крышей двухэтажного особняка, выстроенного на земле благодатной Молдавии. Сергей не знал счета деньгам — и жизнь превратилась в чудесный сон. Одно развлечение сменяло другое, и, наверное, поэтому Марине не хватало времени задуматься, что Сергей не знает счета ее деньгам, что за ее счет сказка становится былью. Внимание жениха иссякло одновременно с аккредитивом Марины. Нет, он не гнал невесту со двора, но даже слепой смог бы понять, что под одной крышей оказались два совершенно разных человека. Расставание было бесслезным. Сергей проводил «невесту» до контрольного пункта аэропорта.
Теперь основная задача Марины заключалась в поисках жилплощади. Мамину коммуналку она рассматривала как временное пристанище. Здесь станет совсем невыносимо, когда притащится хромой Григорий Прохорович.
Марина прошла на кухню.
— Мам, соседи дома?
Людмила