Альфред Хичкок
На съемках фильма «Тридцать девять ступеней» (39 steps), 1935.
Слева направо: актриса Мэдлин Кэрролл, Альма Ревиль, режиссер Альфред Хичкок
© Wikimedia Commons
«Поскольку англичанин не может допустить, чтобы женщина была выше его по положению, он заговорил со мной лишь тогда, когда занял более высокую должность», – отметила Альма Ревиль много лет спустя, рассказывая о том телефонном звонке 1923 года. Этот звонок – о чем она в тот момент еще не догадывалась – перевернул всю ее жизнь. «Я удивилась, что он мне позвонил – и очень обрадовалась. Ведь я была без работы с тех пор, как „Парамаунт“ [то есть Famous Players Lasky] ушел из Ислингтона».
И Альма, и Хич были отпрысками английских семей XIX века и викторианцами по воспитанию, хотя XX век уже подходил к исходу своей первой четверти. Ценности, мышление, мораль – все это в семье Ревилей и в еще более сильной степени у Хичкоков оставалось викторианским.
Упомянутое более высокое положение – должность первого помощника режиссера – придало Хичу смелости, а также дало формальное право позвонить Альме. Ведь раньше Альма-монтажер стояла выше его в студийной иерархии. К тому же она намного дольше работала в молодой тогда киноиндустрии, уже одно это ставило ее как опытную сотрудницу на недосягаемую высоту по сравнению с новичком. На тот момент она лучше разбиралась в кинопроизводстве и выполняла на студии множество разнообразных задач. К тому же робкому и застенчивому Хичу самоуверенная на вид Альма, которую он заметил и запомнил с первого мгновения, точно так же, как и она его, показалась немного заносчивой. Но вот наконец наступил подходящий момент, и фильм с подходящим к случаю названием «Женщина – женщине» сблизил этих двоих, которым не давали узнать друг друга студийная иерархия и викторианские представления о приличиях. Рука судьбы, не иначе. Хичкок подытожил тогдашнюю ситуацию со своим характерным юмором: «Я начал восхищаться ею издали. Хотя мне, конечно, куда сильнее хотелось восхищаться ею вблизи». Зная о благочестивой тетке Ревилей, предупреждавшей мать Альмы, чтобы та не таскала малышку по кинотеатрам, где можно подцепить вшей, Альфред однажды обронил: «И в самом деле, кинематограф не остался для нее без последствий, в конце концов она подцепила там меня. Но я не вошь, это точно».
Фильм «Женщина – женщине» режиссера Грэма Каттса, снятый в Лондоне в 1923 году, можно считать первой совместной работой будущих супругов Альмы Ревиль и Альфреда Хичкока. Этот фильм стал их общим началом. В дальнейшем они будут работать в настолько тесной связке, что порой невозможно определить, где начинаются и где заканчиваются обязанности и вклад Альмы. Границы здесь, судя по всему, были текучими – они работали над фильмами рука об руку, и чем дальше, тем труднее становилось выделить индивидуальный вклад каждого из них. Итак, с картины «Женщина – женщине» началось сотрудничество, которое в долгосрочной перспективе вернее назвать симбиозом и которое окончательно завершилось лишь в мае 1979 года, когда Хич вынужден будет навсегда покинуть студию Universal, с горечью осознавая, что его пятьдесят третий фильм «Семейный заговор» (Familiy Plot, 1976) стал последним, и что никогда уже на экраны не выйдет новый фильм Хичкока.
* * *
В 1923 году в выпуске британского журнала The Motion Picture Studio от 21 января появилась статья под названием «Монтаж и рабочий сценарий» (Cutting and Continuity). Автором этой весьма специальной работы о технике кинематографа была Альма Ревиль. В статье она рассказывает о своей двойной функции в монтажной – как монтажера, или редактора монтажа, с одной стороны, и как автора рабочего сценария[7] (continuity writer), с другой. Уже в первом абзаце она заявляет: «Эти две специальности неразрывно связаны», ведь они определяют «две очень важные отрасли кинопроизводства». По мнению автора статьи, значение этих технических процессов обычно недооценивается или вообще ускользает от внимания. Альма настаивает на том, что такое положение вещей можно и нужно исправить. Британская кинопродукция станет гораздо лучше, если продюсеры и режиссеры «еще до начала съемок станут лучше планировать нарезку и подгонку кадров». Далее Альма говорит: «Монтаж – это Искусство с большой буквы». Очень важная, центральная для нее фраза. Монтаж как Искусство. Мы видим, как важно для Альмы это поле деятельности, как она настаивает на том, что монтаж и подгонка кадров – не просто технические моменты в кинопроизводстве, а особое искусство, требующее понимания. Статья демонстрирует остроту визуального мышления Альмы, ее глубокое проникновение в художественные аспекты кинематографической техники и информирует о том, что, на ее взгляд, в то время, в начале двадцатых годов, требовало улучшения.
Последний абзац статьи посвящен тому, как важен для кино зритель. Эти размышления предвосхищают отношение к зрителям ее будущего мужа Альфреда Хичкока. Всю жизнь он старался учитывать реакцию публики в зале, которая все происходящее на экране видит впервые. Он полагал, что режиссер должен уметь в процессе работы взглянуть на фильм глазами зрителей. Альма пишет в своей статье: «Первое и самое важное – это всегда думать о публике и видеть фильм так, как он предстанет перед зрителем, видящем его впервые. В этом и состоит искусство монтажа, и пока им не овладеют в совершенстве на каждой студии, этот недостаток будет тормозить развитие британского кино».
В этой связи напрашивается вопрос – почему эта молодая женщина, застенчивая, замкнутая и скромная, но в то же время уверенная в своих силах, твердо стоящая на ногах и целеустремленная, не воспользовалась случаем и не попробовала использовать опыт, накопленный во всех департаментах киностудии, в самостоятельной режиссуре. Ведь, как ни крути, режиссер-постановщик – король кинематографа, этого хоть и коллективного, командного, но иерархически организованного вида человеческой деятельности.
Ответ на этот вопрос дала как-то раз сама Альма: «Я слишком маленькая. Не только ростом, вообще. Я не могу воплощать авторитет, как это должен делать режиссер. Режиссер должен быть способен играть роль режиссера». И далее: «Люди, с которыми я тогда работала, говорили, что из меня получился бы отличный помощник режиссера. Но я никогда всерьез об этом не задумывалась. Я любила свою работу и хотела, чтобы все оставалось, как есть. Я любила писать тексты, и больше всего мне нравилось работать в небольшом коллективе вроде театральной студии. А потом все слишком разрослось, и я чувствовала себя уже не частью коллектива, а частью организации».
За всю свою долгую, восьмидесятидвухлетнюю жизнь Альма Ревиль ни разу не села в режиссерское кресло, чтобы управлять оттуда происходящим на площадке. Она много