— Неужели я стал свидетелем чего-то знаменательного? — прошептал себе под нос Талиус, обдумывая их диалог, и почти сразу его одёрнули двое легионеров рядом.
— С этого момента вы ограничены в посещении данного участка, следуйте за нами, — совсем безучастным голосом легионеры отвлекли его от молитвы окончательно.
Талиусу ничего не оставалось, кроме как подчиниться и сдержать негодование. За тем, как его уводят недолго наблюдал и сам Шун глазами тех надзирателей. Используя Апостола с самого начала как временный щит от Церкви и Империи, Шун отнёсся к такой личности благосклонно, не став запирать его в темнице и подавляя собственное желание более жестокого обращения. Но теперь пребывание Талиуса стало больше походить на заключение в ожидании освобождения, когда его посчитают не таким полезным.
Отвернувшись от своих мыслей к реальности, Шун продолжил свой путь выслушивая Цэруса. Сам он немного отстранился от проблем войны, нависшим над ним. Всё равно Ральдии оставалось лишь удерживать и укреплять позиции, попутно зализывать полученные раны. Легионер ещё некоторое время вёл рассуждение по вопросам во дворце, но быстро исчерпал темы и был вынужден покинуть своего создателя вернувшись к работе, но Шун в последний момент окликнул его.
— Кстати, — вновь обратился он к уже Цэрусу. — Ты случаем не знаешь, возможно ли разделить силу чёрного тумана с кем-то другим? — услышав такой явно личный вопрос, легионер серьёзно задумался.
— Ваше Величество… Хоть я и создан вами, я, как и любое другое существо, не могу знать всех сил и возможностей своего творца. Возможно, способ существует, и он может быть опасен, однако я об этом ничего знать не могу. Но зачем вам это, неужели ради Госпожи Натты?
— Именно. Может мои мысли тебе покажутся идеалистичными, но я уже некоторое время ищу для неё совершенную защиту. Чтобы ничто не могло навредить ей даже если меня не будет рядом. Ну а что ещё способно на такое, как не чёрный туман? — начав говорить об этом, взгляд Шуна переменился. Недавно спокойный и отстранённый, он стал взбудораженным и будто чем-то одержимым. — Не хочу видеть ту боль, нельзя чтобы она испытывала её ещё раз.
— Вам явно не даёт покоя эта проблема. Я хотел бы помочь, но не знаю её решения. Однако не думаете ли вы, что такое серьёзное решение в первую очередь должна принять сама Госпожа Натта? — беспристрастное возражение Цэруса немного отрезвило Шуна.
— Ах… — Шун старался не давать волю навязчивым мыслям, но они постоянно давали о себе знать. Возможно, ему бы стало легче поговори он с Наттой по душам. — Действительно. Я хотел её спросить об этом недавно, но… Не было момента. Наверно мне лучше пойти к ней прямо сейчас… Неважно, забудь об этом разговоре.
Будто метаясь в своих мыслях и оправдываясь, Шун всё же вознамерился навестить Натту чуть позже, когда закончиться её урок с Лизой. С таким настроем проблемы фронта и агрессия демонов становились для него на второй план. Ведь несмотря на вложенные усилия, страна значила для Шуна намного меньше Натты, к жизни которой он относился бережней чего бы то ни было. Думая о предстоящем разговоре, Шун распрощался с Цэрусом и остался ожидать конца занятия Натты, вслушиваясь в дотошные лекции Лизы.
Когда же Лиза устало покинула кабинет, у приоткрытой двери Шун застал Натту возящуюся со стопкой книг. Отголоски её эмоций доходили до него почти непрерывно, сосредоточенность и серьёзность будто стали её постоянными спутниками с момента атаки на фронт. Возможно, размышлял Шун, она не могла позволить себе расслабиться, когда военные действия вновь возвращались. И такой момент он посчитал достаточно подходящим для разговора по душам.
— Свободна? — постучав, Шун зашёл в комнату.
— Только если немного, мне предстоит ещё много работы, — обернувшись, Натта сосредоточилась на их связи, почувствовав его настрой и эмоции. — Но ты кажется настроен серьёзно… Случилось что-то?
— Если не считать плохие новости вроде напряжённой ситуации с армией, то ничего особенного. Разве что теперь один живенький легионер обзавёлся именем, — сев рядом с ней, Шун немного успокоился, увидев появившуюся улыбку на её лице.
— Здорово! Надо будет его обязательно поздравить.
— Да… — недолгая пауза между ними стала моментом, когда Шун позволил своим мыслям освободиться и достичь её. — На самом деле я не об этом хотел поговорить. Натта… после того, что случилось на балу, я осознал, насколько ты можешь быть уязвима. Моя вина в том, что расслабился в тот момент, что думал будто ничего не может тебе угрожать.
— Шун, я же тебя не виню в этом, не нужно ещё раз извиняться. Всё просто… случилось, но мы пережили это, — Натта взяла его за руку, сев рядом.
— Поэтому я не могу допустить повторения своей ошибки. Всё это время я искал способ лучшей защиты. Уходя в себя, мысленно проводя расчёты и оценивая способности чёрного тумана. Но ответа, как разделить эту силу между нами я не нашёл…
В лучшем случае Шун рассчитывал, что чёрный туман поведёт себя подобно его собственной реакции на опасность, что он так же охотно защищал бы Натту в любых обстоятельствах. Он не мог не думать об этом, ведь мысли о предложении разделить с ней эту силу заглушали тот страх, который он ощутил, увидев её кровь на руках.
— Стой, погоди секунду! — эти мысли вместе с речью и эмоциями Натта отчётливо слышала, от чего пришла в замешательство. — То, что ты сказал… Разве мы уже не говорили об этой силе? Ты меняешься, печати на тебя влияют, и я боюсь того, что может быть потом.
— Я это помню и по-прежнему считаю, что чёрный туман не проклятье. Он может быть безопасным, и я сделаю так, чтобы он стал щитом для нас. С его помощью я уже дал тебе иммунитет к сильным ядам, но этого мало, —