Он был как гончая, взявшая след, неумолимая. Никогда не отвлекался. Никогда не сбивался с курса. Мой желудок сжался. — Если ты собираешься испортить мне день, — сказал я, обходя стол. — По крайней мере, сначала соври мне.
Бен не улыбнулся. — Это из-за нее.
Саванна.
Мой позвоночник напрягся. — Говори.
Он наклонился вперед, открывая папку. — Ты просил меня разузнать все, что я смогу, о ее муже. Брюс. Я копнул глубже. Мне не понравилось то, что я нашел, Джакс.
Я молчал, стиснув руки на столе.
— Ты был прав — Брюс работал на ее отца.
Я моргнул. — Отлично. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
— До свадьбы. Не после. Ни разу семейные узы не были обнародованы. До. Годами ранее. Работал под столом. Неплохие задания. Логистика. Ходят слухи, что он помогал прокладывать маршруты — ничего, достойного заголовков, но достаточно, чтобы доказать лояльность.
— Она знала? — спросил я.
Бен покачал головой. — Я так не думаю. Никакие документы не связывают ее непосредственно с этим. Если бы мне пришлось гадать... - он помолчал. — Брак был организован. Ее отцом. Могло быть слияние бизнеса. Или способ глубже втянуть Брюса в это дело. В любом случае — она не просто выходила замуж за мужчину. Ее использовали.
Пешка. И притом ценная.
Я опустился в кресло, так сильно придавленный его весом.
— Это еще не все, — продолжил Бен. — Примерно в то время, когда они поженились, семья Брюса внезапно разбогатела. Машины, недвижимость, счета, открытые за границей. Но здесь все становится еще хуже, — Бен бросил на стол еще одну фотографию. — Брюс не придерживался типичного для мафии пути. Он стал мрачнее. Начал заниматься торговлей людьми. Установил связи, к которым Уолтер не стал бы прикасаться. Что-то случилось. Какой-то перелом. Но я пока не могу точно определить, что именно.
Мы оба помолчали, давая осознать всю тяжесть случившегося.
— Саванна подписала брачный контракт, — добавил Бен напряженным голосом. — Единственный пункт, который имеет вес? Если она умрет — он получит все.
Мои челюсти сжались. Я не двигался. Не дышал.
Это был не брак. Это была подстава. Смертный приговор, завернутый в кольца с бриллиантами и поддельные подписи.
И она попала прямо в это.
Моя челюсть сжалась, когда ее образ вспыхнул в моем сознании — мягкая, испуганная, все еще исцеляющаяся. Она понятия не имела, на какой бомбе она стояла.
Уолтер Синклер вел солидный бизнес. У него были связи. Глубокие. Я это уже понял. Связи с правоохранительными органами, судьями, политиками. Убийство могло сойти ему с рук — и сошло. На первый взгляд, это были всего лишь наркотики и недвижимость. Смазанные ладони и щедрые пожертвования. Сотни тысяч были направлены в местные благотворительные организации, чтобы поддерживать иллюзию, заставляя других кружить голову.
Но Брюс… Брюс замышлял нечто совершенно иное. Совершенно другой мир. И у меня было внутреннее предчувствие, что Синклер узнал.
Я не сомневался, что он причастен к их смерти.
— Я думаю, он держал ее в заложницах.
Глаза Бена теперь были темными. Сосредоточенными. Его слова ранили меня до глубины души.
— Немного покопавшись, я выяснил, что он сказал местным жителям на ее работе, что она опустошена. Сказал, что ей трудно справляться. Нужно время. Много времени.
На самом деле он имел в виду следующее: она не войдет, и не задавай вопросов.
Он держал ее дома почти месяц после смерти ее родителей. Ее никто не видел. И его история была достаточно правдоподобной, чтобы ее можно было запомнить. Чего я не знаю наверняка, так это как он держал ее там.
Мои челюсти снова сжались. Было только два способа заставить человека делать то, чего он не хотел. Предложить им достаточно денег, чтобы они забыли о своих сожалениях — или вселить в них страх.
Я ставил на последнее.
— Какова была роль Саванны во всем этом?
— Я думаю, он использовал ее, чтобы подняться. А когда лестница ему больше не понадобилась… он вышиб ее из-под нее.
Между нами воцарилось молчание, тяжелое и холодное.
— Смерть ее родителей определенно не была чистой, — наконец сказал Бен. — Я думаю, что Брюс приложил к этому руку.
Я уставился на фотографию. Мужчина с ввалившимися глазами, изысканной улыбкой и жестокостью, сквозящей в каждой черточке его лица.
Брюс Старлинг.
Саванна вышла за него замуж. И теперь она убегала от него.
Неудивительно, что она вздрогнула, когда я прикоснулся к ней. Неудивительно, что она колебалась.
И она не просто согласилась подделать отношения со мной — она согласилась показаться на глаза общественности, пока за ней охотятся.
Что я наделал?
— Черт, — сказал я, снова вставая. Мой голос был низким. Ровным. Убийственно спокойным. — Я просто вынудил ее согласиться быть в центре внимания. Со мной. На каждом мероприятии. Я просто подверг ее большей опасности, чем предполагал, Бен.
Бен кивнул. — Так что будем делать?
Я снова уставился в окно от пола до потолка, но все, что я мог видеть сейчас, было ее лицо. Ее улыбка. Ее страх. И этот чертов огонь в ее глазах, который вызывал у меня желание сжечь дотла весь мир, только чтобы уберечь ее.
— Мы выманим его оттуда.
Бен не дрогнул. Он не нуждался в дополнительных объяснениях.
— Ты следишь за ней, — сказал я. — Тихо. Никакого контакта. Никакого разоблачения. Я хочу, чтобы за ней наблюдали. Защищали. Каждую секунду.
Бен кивнул. Он не задавал вопросов — во всяком случае, тех, которые не требовали ответа.
Мы оба знали правду. Если бы она знала то, что знал я — что мы знали, — ее охватил бы страх. Она бы сбежала.
И я не мог этого допустить.
Она не знала, что мне известно о ее прошлом. Не знала, что я знаком с ее матерью. Не знала, что оказалась втянутой в нечто более мрачное, чем она когда-либо заслуживала.
Пока нет. Так было безопаснее. Пока это останется между мной и Беном.
Но все же…
— Мне придется действовать намного быстрее. Я напишу ей сегодня вечером.
Бен поднял бровь, но промолчал.
Я оглянулся на него. — Не говорить ей. Я к этому не готов. Она к этому не готова.
И, может быть… Я просто хотел, чтобы она была рядом, пока все не рухнуло.
Я не просто играл роль. Я шел прямо на войну. И по причинам, которые