— Это понятно, — тихо сказал он. — С тобой всё в порядке, Нина? — Он говорил шёпотом, так, чтобы слышали только мы вдвоём.
— Всё хорошо, — безнадёжно солгала я.
Он не купился.
— Что ж, — начал он.Я прервала его, не дав договорить.
— Как, скажи на милость, — прошипела я чуть слышно, но с яростью, — я должна реагировать на то, что мужчина, которого я люблю, и один из моих немногих друзей в этом дурацком мире были зомбированы супер-монстрами, которые только и хотят, чтобы я плясала на их грязных верёвочках?Сайлас молча смотрел на меня, и его лицо застыло в полной неспособности придумать что-либо в ответ. Он был как олень в свете фар, не знающий, что делать с моими словами.
— Мне жаль, — всё, что он в итоге смог выдавить.— Неважно.
— С нами всё в порядке. Так и должно быть. Таков замысел Вечных. Таким и должен был быть этот мир.— Я ненавижу это. И ненавижу их.
— Ты восстаёшь против самой природы существ, которые сделали тебя той, кто ты есть. Ты борешься с волей самого мироздания.— Не волнуйся, это ненадолго. — Горечь поднималась во мне комом. А когда мне было горько, я становилась мелочной. — Скоро мне вывернут мозг наизнанку, и я останусь сломленной пустой оболочкой. Но я буду любить их и любить того мужчину на троне. Не беспокой свою милую головушку. Всё это ведь их замысел, не так ли?
Он снова сжался, словно от удара, и отвернулся. Мы погрузились в молчание, чему я была только рада. У меня не было настроения для дальнейших разговоров.
— Начнём. — Голос Римаса прорезал тишину, и суд был открыт. Это вырвало меня из мрачных мыслей. Я подняла на него взгляд и вынуждена была признать, что, чёрт возьми, он был прекрасен, сидя на том троне. Казалось, именно здесь было его место. Он ему подходил, а чёрный камень массивного кресла отражал его холодное выражение лица.
Если раньше он казался мне устрашающим, то теперь он был поистине ужасающ. Этот мужчина был старше письменной истории. Старше, чем сама память человечества. Он был силой природы, а я чувствовала себя такой маленькой, такой ничтожной в сравнении с ним. Я отшатнулась назад, к колонне, желая просто исчезнуть.
И вдруг до меня дошло, насколько он был до сих пор мягок со мной. Насколько его взгляд смягчался, когда он смотрел на меня. Это был его обычный, истинный облик. Этот мужчина был воплощённым богом, аватаром Вечных. Жестокий, непреклонный и безразличный. Я съёжилась, прижимаясь к колонне.
К счастью, никто, похоже, не обращал на меня особого внимания. Заседание началось, и я не значилась в списке обсуждаемых тем. Мой страх постепенно начал рассеиваться, когда стало ясно, что меня не подадут на завтрак.
Примерно через полтора часа выслушивания напыщенных речей, витиеватых рассуждений и долгих, помпезных представлений я пришла к единственному выводу. Суд — это скучища.
Всё сводилось к тому, кто где живёт и почему это проблема. Один тип что-то натворил, и теперь они хотели, чтобы Римас это исправил. Кто-то поссорился на рынке из-за права торговать на определённом месте. Всякая подобная ерунда. Если мне было скучно, то Римас, сидя там и вынося суждения по таким пустяковым, глупым вопросам, выглядел так, будто готов был лезть на стену.
Но он был Королём Всего. Их Соломоном, и в мире, который только что перевернули с ног на голову, его слово значило всё. К счастью, до младенцев с угрозой разрубить их пополам дело не дошло. Но все остальные проблемы были на месте. Мир переписали заново, и каждый в растерянности искал в нём свою новую тропу.
Я им сочувствовала.
Уже ближе ко второму часу в зал втащили мужчину. Его руки были закованы в кандалы за спиной. Как и все, он был без маски, но треть его лица покрывала красная метка. Он был сложен как гладиатор и отбивался изо всех сил. К сожалению, безуспешно. Несколько мужчин в белом грубо тащили его в зал. Его короткие грязно-русые волосы были слипшимися от запёкшейся крови. С ним явно не церемонились, и, судя по всему, он и сам не облегчал им задачу.
Римас выпрямился, заинтересованный тем, что увидел перед собой. Он был не один — все, казалось, пробудились от дремоты скуки, когда мужчину с красной меткой втащили в зал.
Жрецы Сайласа грубо швырнули его на колени. Пленник сопротивлялся, пытаясь подняться, явно не желая преклонять колени перед «Королём Всего». Но резкий пинок по ногам и удар по голове заставили его отказаться от спора.
— Пленник, — голос Римаса легко прокатился по залу. — Прошу, скажите, зачем его привели ко мне? Я изгнал всех из Дома Пламени на самые дальние небеса. Возвращение в мой акрополь карается смертью.
— Так точно, владыка, — отозвался один из мужчин в белом. — Мы поймали его, когда он пробирался обратно в город сегодня утром.
— Это и так очевидно. Но почему вы просто не убили его? Зачем тратите моё время? — Римас, казалось, был одновременно и раздражён вампирами, и заинтригован пленником.
— Мы подумали — возможно… — Говоривший внезапно сильно занервничал. — Простите нас, наш Владыка. Убийство было запрещено в нашем мире, и…
— Вы колеблетесь отправить душу в пустоту. Да, да. Хорошо. — Римас устало вздохнул. — Скажи мне, пленник. Ты повстанец? Убийца? Кто тебя сюда прислал?
— Никто! Я пришёл сам! — Пленник попытался поднять взгляд, встретиться глазами с Римасом, и получил за это ещё один удар в голову. — Я пришёл без чьего-либо приказа. — Несмотря на свою стать и внешность, мужчина дрожал от страха.
Король Всего поднялся с трона и спустился по ступеням к стоявшему на коленях мужчине, желая рассмотреть его поближе. Чёрная ткань, обёрнутая вокруг его бёдер, шуршала по каменному полу. Подойдя к белокурому пленнику, он протянул свою металлическую перчатку и приставил острие когтя к середине его лба, принудительно задирая ему голову.
— Значит, ты просто глупец. Это не имеет значения, ибо цена всё та же. Молись Вечным, чтобы они приняли твою душу. — Он занёс коготь для удара —