Антонов еще минут пять продолжал перекрестный опрос, как делал и раньше в техническом кружке, и в заключение спросил:
— А на что надо, в основном, обращать внимание при разборке машины? Скажи, Таня!
И Таня бойко, без запинки ответила ему:
— Мы должны беречь обмотку машины от ударов и повреждений.
Павел Васильевич остался доволен ответами.
— Я вижу, друзья мои, что наши зимние занятия в кружке прошли не без пользы. Принимайтесь за работу, а я пошел.
Ребята дружно принялись за работу. Большие размеры генератора уже не пугали их.
Сначала дело шло хорошо, но потом винт съемника уперся — и ни на миллиметр вперед. Ребята долго возились с ним, пока Петя решительно не заявил:
— Баста! Силы нет больше ни крошки.
— Надо найти Павла Васильевича, спросить, — предложила Таня.
— Вот и будем только бегать да спрашивать, — сердито оборвал ее Геннадий.
Он стоял и в раздумье потирал потный лоб. Внезапно он в порыве какого-то радостного возбуждения хлопнул Петю кулаком по плечу:
— Петька, тащи керосин!
Гена вспомнил, как отец, старый шахтер, клал в керосин ржавые болты с гайками от бурильного молотка. Керосин объедал ржавчину, и часа через два гайки легко свертывались с болтов.
Когда Петя принес банку с керосином, ребята с усилием накренили генератор и подложили под него брус. Шкив приподнялся, как колесо у опрокинутой телеги. Намочив тряпку в керосине, Геннадий выжал жидкость на то место, где шкив обхватывал шейку вала. Таня недоверчиво покачала головой:
— Ничего не выйдет, только время потеряем.
— Выйдет, — уверенно возразил Геннадий. — Поспорим хоть на что — выйдет. А сейчас, чтобы не терять времени, давайте отвернем болты крышки.
Настроив съемник, они снова принялись снимать шкив. Винт все еще не двигался. Геннадий с ожесточением нажал рычаг, и шкив медленно пополз с вала. Мальчик торжествующе хмыкнул.
Теперь предстояло самое трудное — вынуть якорь. Но это была непосильная для детских рук работа. Снова остановка. Ребята сели отдохнуть. Из окна доносилось чье-то зычное покрикивание, чередующееся с гулкими ударами кувалды. Ребята подошли к боковому окну, рядом с которым почти вплотную высился элеватор. На элеваторной площадке работал здоровый мужчина в одной тельняшке, несмотря на холодное утро. Около него хлопотал белобрысый подросток.
Перевесившись через перила, мужчина повернулся к ним. У него было круглое мясистое лицо под шапкой чуть вьющихся волос.
— Здорово мастера! — крикнул он. — Кто у вас бригадир? Ты? — кивнул он на Геннадия.
— Да, я. Здравствуйте.
— Будем знакомы. Бригадир по механизмам, а в прошлом машинист первого класса черноморского линкора «Парижская коммуна» Сергей Фомич Перегуд.
При этих словах отставной машинист горделиво выпятил вперед свою и без того могучую грудь.
— Ну, как дело-то? Ладится?
— Да так, ничего, — уклончиво ответил Геннадий, — генератор вот разбираем. Вычистить надо.
Но Таня торопливо прибавила:
— Якорь никак не можем вытащить.
Петя сказал:
— Где его вытащишь? Тяжелый как чорт.
Перегуд улыбнулся и весело подмигнул мальчику:
— А ты его куда тащил, чорта-то?
И, обернувшись к пареньку, копошившемуся около лебедки, крикнул:
— Николай! Навинчивай гайки, а я сейчас чорта за уши вытащу.
С этими словами Перегуд с неожиданной для его грузного тела ловкостью перемахнул через барьер, спустился по стойке элеватора и, перепрыгнув через подоконник, очутился в машинном отделении. Осмотрев генератор со всех сторон, он быстро распорядился:
— Ну-ка, кладите эти доски сюда. А брус закладывай на эту сторону.
Перегуд потянул за вал, Геннадий и Петя подхватили брусом выдвинувшийся из корпуса якорь, и тяжелая деталь опустилась на доски.
— Вот и вся обедня, — сказал моряк. — Все дело, братцы мои, в сноровке. Без сноровки на море живо акулам на обед попадешь.
— А вы, товарищ Перегуд, бывали в морских сражениях? — спросил Геннадий.
— Во всяких переделках пришлось побывать, — сказал Перегуд и виновато добавил — А сейчас вот в эту гавань направили. Не отпускают пока. Оборудуем станцию, тогда по-другому с ними заговорю.
Ребята не прочь были поговорить с Перегудом о море, об акулах, о грозных крейсерах. Но моряк, молодцевато подзаправив тельняшку в брюки, сказал:
— Когда что надо будет, говорите — помогу. Товарищ Антонов просил меня помочь вам в случае чего, если у вас заколодит. Мы с ним давнишние друзья, — и при этих словах он с ловкостью обезьяны перебрался тем же путем обратно на элеватор.
— Моряки, они все такие, — объяснил Геннадий, — умрут, а друг друга поддержат.
Петя мечтательно проговорил:
— Эх, вот потом бы на службу в Красный Флот взяли. Вот это бы да!
Геннадий покосился на товарища:
— Тебе, Петька, рано еще загадывать.
— И неправда, — сказала Таня. — Можно и не моряками быть, а с ними. Помните «Белеет парус одинокий»?
И ребята, вспоминая любимый фильм, с новой энергией принялись за работу. Перегуд еще раза два спускался к монтажникам, проверял их работу и помогал им. Перед концом сборки машины он тщательно осмотрел всё и скомандовал:
— Отвертку!
Ребята бросились к верстаку исполнять приказание моряка. Но Таня оказалась проворнее всех. Перегуд взял из ее рук отвертку, опробовал контакты у колец и осуждающе заметил:
— Плоховато винты затягиваете, навыка у вас еще маловато. Ну, ничего. В первый-то раз, когда я слесарить начал, тоже конфузы были.
Когда Павел Васильевич зашел к ним, чтобы звать на обед, вычищенный и собранный генератор стоял на своем фундаменте.
III
Таня по обыкновению проснулась раньше всех. Отдернув занавеску, взглянула в окно. Лил дождь. Ветер трепал тополя. По небу неслись тяжелые, темные тучи.
«Вот тебе и весна», — подумала девочка и вспомнила, как в прошлом году в это же время она с подружками ходила в лес за подснежниками. На столе белела четвертушка бумаги. Таня взяла ее и прочитала написанное торопливым почерком:
«Гена! Вам необходимо нажать и за два-три дня закончить все линейные работы. Иначе вы отстанете от строителей. Я уехал на рудник. Скоро вернусь. Антонов.»
Таня начала тормошить мальчика:
— Эй, бригадир, довольно спать! Записка от Павла Васильевича.
Геннадий испуганно поднял голову. Прочитав записку, скомандовал:
— Петька, вставай!
Ребята одевались молча, предчувствуя неприятную работу под дождем. Петя робко предложил:
— Может, сегодня нам на станции работка есть? Ишь, непогодь какая. До костей промокнем.
Всем сразу представилось чистое помещение станции с разливающей приятное тепло временной «калёнкой». Геннадий поглядел на окно, за которым падал не то снег, не то дождь, и твердо сказал, будто отрезал:
— Нет, сегодня по графику — линия. Вот и все. Это и надо делать. Не сделаем — Павел Васильевич