Ответа не было.
Мертвецы вокруг дёрнулись. Скрип зубов прекратился на секунду, а потом возобновился с удвоенной скоростью. Они слышали меня, и знали, что я здесь.
— Брок! Ну что там⁈ — заорал уже в полный голос, плюнув на скрытность.
Тишина.
Пять ударов сердца. Десять.
— Чёрт возьми…
Яд пульсировал в шее. Таймер стимулятора тикал где-то на периферии сознания, отсчитывая последние крохи силы. Ждать больше нельзя — если Брок упал там, если его заморозило…
«Идти нельзя. Умрёшь», — шепнул инстинкт.
«Стоять нельзя. Сдохнешь», — ответил рассудок.
Я принял решение. Только на шаг встать в самом начале коридора и крикнуть так, чтобы стены завибрировали. Может, внутри звук идёт лучше.
Шагнул к плите. Протискиваться пришлось боком. Правое плечо прошло легко, левое — онемевшее — задело камень.
Внутри сделал два шага в темноту и замер.
Воздух был другим — это вакуум. Ледяная Ци, которая обжигала лёгкие, как жидкий азот. Каждый вдох давался с болью. Температура упала градусов на пятнадцать мгновенно.
Тьма была абсолютной. Свет с улицы проникал в щель серой полосой и умирал у ног, не в силах пробиться дальше.
И тишина.
Внутри не было даже гула барьера — звук исчез. Слышал, как кровь шумит в ушах, как скрипят мои суставы. Каждая клетка тела вопила: «Назад! Уходи!»
Я набрал в грудь ледяного воздуха, чтобы крикнуть в последний раз.
— Бро…
Звук застрял в горле.
Шорох.
Скрежет подошвы о камень.
Из глубины коридора, из-за невидимого поворота, плеснуло тусклым светом.
Свет приближался рывками — отражался от полированных стен чёрного базальта, превращая коридор в жерло вулкана.
Из-за угла вынырнула фигура.
Брок выглядел жутко — его кожа светилась изнутри тёмно-оранжевым, как остывающий металл в горне. Ци Огня, разогнанная до предела, просвечивала сквозь плоть. На бровях, на усах, на воротнике куртки лежал толстый слой инея, который шипел и таял от жара тела, превращаясь в пар. Охотник был окутан облаком тумана.
Усатый шёл быстро, почти бежал. Увидев меня, замер. Глаза широко распахнуты, в сузившихся зрачках плясали отблески внутреннего огня, но я видел в них… потрясение.
Усы Брока дрогнули. Рот приоткрылся, словно тот хотел выплюнуть десяток слов разом, но они застряли в горле, а потом его лицо перекосило. Медленно уголок рта пополз вверх — улыбка человека, который увидел что-то и не поверил глазам.
Зубы блеснули в красноватом свете.
— Я нашёл его, — прохрипел он, голос дрожал. — Вернее… нашёл их.
Глава 15
Потолок плыл.
Тёмные доски, прокопчённые дымом, покачивались из стороны в сторону, как палуба в шторм. Я лежал на чём-то жёстком — лавка, шкура поверх, и пытался вспомнить, как оказался здесь.
Обрывки. Серая стена тумана, чёрные деревья, руки Брока, тащившие через кусты, его ругань сквозь зубы, хруст веток. Потом — свет. Жёлтый, масляный, бьющий по глазам. Скрип двери. Голос Вальдара: «На лавку, живо».
Дальше — провал.
Сейчас в поле зрения мерцало системное окно:
[Статус: Критический]
[Распространение нейротоксина: 62 %]
[Стимулятор: Остаточный эффект — 0.4 ч.]
[Левая рука: Полный паралич (плечевое сплетение)]
[Правая нога: Частичная потеря чувствительности (колено, стопа)]
Цифры расплывались. Моргнул, пытаясь сфокусироваться — веки двигались как чугунные заслонки.
Справа, за пределами поля зрения, что-то звякнуло. Стеклянный звон, потом — бульканье. Запах ударил в ноздри — резкий, горький, с нотами мяты и чего-то ледяного, от чего защипало в носу.
Скосил глаза.
Вальдар стоял у стола, склонившись над каменной ступкой. Серая кожа старика казалась ещё серее в тусклом свете масляной лампы — глубокие тени залегли под скулами, белесые глаза запали. Он работал молча быстро и точно — крупные руки двигались с ювелирной аккуратностью.
Белые лепестки — «Снежный Вздох». Старик вытащил цветок из короба чем то похожим на пинцет, не касаясь пальцами, и опустил в ступку. Лёгкое голубоватое свечение на мгновение озарило его лицо снизу, превратив морщины в трещины.
Два удара пестиком. Хруст.
Свечение угасло, растворившись в внутри. Вальдар добавил что-то из глиняного пузырька — жидкость была тёмной, с маслянистым блеском, и перемешал. Запах стал гуще и тяжелее. К горлу подкатила тошнота.
Старик покосился на меня через плечо — наши взгляды встретились. Секунду смотрел, оценивая, потом кивнул сам себе и вернулся к работе.
Ни единого вопроса — ни о барьере, ни о сыне.
Я закрыл глаза — мир покачнулся и поплыл вбок. Левую руку не чувствовал вообще — она лежала поверх шкуры, как чужая. Правая нога от колена и ниже превратилась в кусок ваты, набитый иголками.
Звук шагов.
— Подними голову.
Голос Вальдара прозвучал над ухом. Открыл глаза — старик стоял надо мной, держа обеими руками глиняную плошку. Внутри — мутная жидкость цвета топлёного молока с голубоватыми разводами.
Попытался приподняться — шея не слушалась. Мышцы на мгновение отозвались, потом обмякли.
Рука Вальдара подхватила меня за затылок — пальцы жёсткие, как корни. Приподнял, не спрашивая разрешения.
— Пей, — сказал он. — Всё.
Край плошки коснулся губ. Жидкость была ледяной — обожгла язык. Горечь ударила по нёбу, за ней — волна мяты, сладковатой и тягучей.
Я сглотнул. Горло сжалось, пытаясь вытолкнуть обратно, но Вальдар надавил крепче, наклоняя плошку.
— Всё, — повторил он.
Вторая порция прошла легче. Третья — почти без сопротивления.
Старик убрал плошку, аккуратно опустил мою голову обратно на свёрнутую тряпку, заменявшую подушку.
Секунду ничего не происходило, а потом — волна. Ощущение было таким, словно внутрь залили жидкий лёд. Холод хлынул от горла вниз, растекаясь по груди, по животу. Я вздрогнул всем телом — рефлекс, неподконтрольный воле.
[Обнаружено: Введение антидота «Снежная Кровь»]
[Активный компонент: Эссенция «Снежного Вздоха» (концентрат)]
[Действие: Подавление нейротоксина «Холодный Паралич»]
[Нейтрализация: Начата… ]
Холод изменился — перестал быть болезненным и стал направленным. Словно тысяча ледяных игл вошла в кровь и двинулась по сосудам, выискивая что-то. Левую руку пронзило, словно конечность, отключённая от сети, вдруг начала получать слабый сигнал.
Пальцы дрогнули.
[Нейтрализация: 12 %]
[Распространение нейротоксина: 62 % → 58 % (↓)]
[Прогноз: Стабилизация через 2–3 часа]
[Полная нейтрализация: 18–24 часа (требуется отдых)]
Воздух вошёл в лёгкие свободнее — грудная клетка, до этого стянутая, расправилась. Головокружение отступило. Потолок перестал качаться и замер на месте.
Я выдохнул.
— Подействовало? — Хриплый и встревоженный голос Брока
Повернул голову — охотник сидел на корточках у стены, обхватив колени руками. Физиономия грязная, усы в пыли, на скуле — ссадина. Взгляд прикован ко мне.
— Да, — прохрипел в ответ. — Работает.
Горло саднило от горечи, но голос подчинялся